Человек с двойным лицом

– И я не разбираюсь, но уверен: Маханов может наладить производство станций и даже не таких, какие были разработаны в «Соснах», а более сильных! Но уже – на базе достижений немецкой науки и промышленности. Мой приказ в силе. Аресты провести сегодня же ночью. И – действуйте – нам нужны результаты! Тебе – пока держать связь с Фришем. Нельзя исключать и того, что Маханов – не предатель, а просто попал в сложную ситуацию. В любом случае необходимо максимально прояснить обстановку. Дальше решим, что делать. Свободен.

– Извините, но это невозможно, мне предстоит вылететь в Берестов.

– По группе Шелестова?

– Так точно. Группа выполнила свою задачу, осталось провести эвакуацию захваченного полковника Абвера.

– Завтра, вернее, уже сегодня, 22 июня, майор. Вы не забыли о том, что может произойти в 4.00?"

"– Не забыл. Но и группу, и Вайсмана надо доставить в Москву, как бы сложно это ни было.

– Отработайте по Ройману и Гридман, передайте все нужные распоряжения Фришу и вылетайте.

– Есть, товарищ генеральный комиссар госбезопасности.

«Эмка» Платова отъехала от особняка на Малой Никитской далеко за полночь.

Глава пятая

В 5.20 воскресенья 22 июня жители деревни проснулись от сильного гула. В небе стройными рядами шли на разной высоте самолеты с большими черно-белыми крестами на крыльях.

– Елки зеленые! – выдохнул дед Фомич. – Германы, будь они неладны! – И кинулся в сельсовет.

Туда же прибежал парторг Кулько. Срывая голос, он начал кричать в трубку:

– Немедленно свяжите меня с райкомом партии!

Подошел председатель колхоза.

В кабинете уже были Бобрин и Тетерин. Кулько продолжать рвать глотку:

– Девушка, повторяю, немедленно соедините меня с первым секретарем райкома. Что значит «занято»?

Авдеев забрал у него трубку:

– Послушайте меня, это майор Авдеев, начальник райотдела НКВД, обеспечьте связь с райкомом, это приказ!

На телефонном узле засуетились еще больше.

– Слушаю.

– Это Авдеев. Что происходит, Матвей Григорьевич?

– А ты не видишь?

– Германские самолеты идут в сторону Киева.

– Это война, Владимир Александрович, хотя пока ни из города, ни из Москвы никаких сообщений не поступало.