Человек с двойным лицом

Там была карта и пояснительная записка, в которой говорилось, что группа с Махановым в сопровождении армейского подразделения должна выйти к линии фронта в квадрате… на стыке двух германских дивизий, пройти до пункта А названного квадрата, оттуда сигнал – три красные ракеты – и прорыв. Он будет поддержан подразделениями советской стрелковой дивизии. Дальше шли подробности.

Ознакомившись с запиской, Шелестов с Зубаревым склонились над картой:

– Так, где у нас этот квадрат…

– Вот, помечен прямоугольником.

– Вижу. Это район, в котором находятся населенные пункты: Колтунино, это село, и деревня Ведра. Они на передних флангах квадрата, впереди поля, позади лесостепь. Западная часть квадрата – в глубину пять километров, там расположение германских частей. Тут указано, что это данные на настоящее время.

– Но части могут быть перегруппированы, – засомневался Зубарев."

"– Это не важно – через танковый или пехотный полк идти. Везде будут трудности, везде есть подразделения боевого охранения.

С этим разберемся на месте, надо еще выйти в квадрат. Обозначен маршрут от базы, через реку Убора на северо-восток, с отклонением на восток, пятнадцать километров до населенного пункта – деревни Барка, далее – двадцать километров до села Городище, столько же до пункта, обозначенного как «Сосновый бор», и сорок километров по лесу до села Колтунино. Всего выходит девяносто пять километров, берем сто. Не слабо.

– Южнее немцы продвинулись значительно дальше.

– Юг нас не интересует.

Сто километров. Если брать сложность рельефа, возможные стычки с немецкими отрядами и полицаями, хотя их можно и избежать, в день можно пройти… – Шелестов посчитал в уме, – средняя скорость три километра в час, десятичасовые переходы, с привалами через каждые три километра итого – где-то тридцать километров. Значит, на выход в квадрат понадобится примерно пять суток. 10 июля выход – 14—15-го числа прибытие в квадрат. Там из Колтунино – разведка. Дальше – по результатам разведки, это самое сложное. Понятно. Карту и пояснительную записку я забираю.

– В шифрограмме об этом не сказано ни слова.

Шелестов взглянул на Зубарева:

– А вам она на что, Матвей Григорьевич? Для мемуаров? Обещаю: после войны, если выживем, я передам вам документы для книги воспоминаний.

– Извините, майор, голова кругом.

– Вы выглядите не очень хорошо, Матвей Григорьевич. Захворали?

– Знобит что-то. Но ничего, фельдшер даст пилюли – все пройдет.