Уикэнд с боссом

На пышную и богатую на формы Мариетту смотрели, Мариеттой восхищались, к Мариетте прислушивались. Мариетте подражали.

Артур хмуро посмотрел на очередной подложенный заботливой мамочкой блин. Если матушка надумала вернуть в родные пенаты его младшую сестру, у которой неплохо шли дела в столице, значит, на горизонте нарисовался выгодный жених из местных отельеров.

Матушкино желание выдать Мариетта замуж за владельца гостиницы и вернуть беглянку домой не отзывалось согласием в сердце дочери. В прошлый приезд Мариетты домой дело завершилось диким скандалом, и она уже больше года не появлялась в родном доме.

— Завтра Мариетта будет дома, а уж я не упущу возможности познакомить ее с Дионисом Сергеевичем!

Артур и Кащеев скептично переглянулись: вряд ли Мариетта согласится на союз с местным отельером, чтобы умереть от скуки в маленьком городке на побережье.

Пока Кащеев прятал блины под красивую скатерть с цветами, Артур отправился в спальню. Переодевшись в безупречно отглаженные неутомимой матушкой белоснежные брюки и стильную летнюю рубашку навыпуск цвета лаванды и облив себя с головы до ног дорогущим парфюмом, он нацепил на нос очки от солнца и мелькнул в дверях кухни.

— Валим отсюда через заднюю дверь! — с опаской выглядывая из окна во двор, где маман уверенно мариновала свои огурчики, пробормотал Кащеев, и они с Артуром со скоростью света двинули на выход в обход мамы.

— Отец сказал, что ежели я не буду посещать городскую благотворительную организацию раз в месяц, он с меня шкуру сдерет. Придется нам с тобой посетить это скучнейшее на свете мероприятие, — уже в служебной машине пожаловался Артуру Кащеев. — Он тяжко вздохнул, и черный автомобиль двинулся вперед по дороге.

— Ну что, нагнал вчера свою Лизу? — поправив сдавливающий горло галстук, с интересом посмотрел на Артура Кащеев.

— Догнал! — зло буркнул Артур. — Ты почему мне не сказал, что у нее ребенок есть?!

— Ребенок?! А мне-то откуда об этом знать? Я за личной жизнью бывших школьных отличниц не слежу!

— У нее от меня ребенок, Кащей!

— Чур меня! — побледнел Кащеев. Детей он боялся, как огня. Одна мысль о том, что он может стать отцом, приводила его в ужас.