Удар мечом

Руки друг другу не подали.

Много лет спустя Учитель сказал о Малеванном: у него были удивительно голубые, добрые глаза. Человеку с такими глазами нельзя было не верить.

Поверил чекисту и Роман. О чем они говорили в ту ночь на поляне? Сейчас уже невозможно воспроизвести весь разговор в деталях. Но, видно, нашел лейтенант самые нужные слова, если вера Савчука — Чуприны в бандеровские идеи поколебалась, зазмеились по ней трещины — так раскалывается раскаленный на злом солнцепеке камень, если плеснуть на него чистой родниковой водой.

Уже под утро Малеванный возвратился в райотдел, доложил:

— Все нормально. Савчук вел себя вполне порядочно. Судя по всему, на душе у него кошки скребут. Ищет выхода и не может найти.

Учитель медленно сбрасывал напряжение многих часов ожидания. От бандеровцев всего можно ожидать: вдруг лейтенант, честный и смелый хлопчина, угодил в ловушку?"

"Молчаливый Лисовский крепко пожал лейтенанту руку.

— Значит, мы действовали правильно?

— Еще бы! — не без хвастовства сказал Малеванный.

— Где он сейчас?

— Можете меня ругать и наказывать — у Евы.

— Час от часу не легче!

— Товарищ майор, понимаете, какая мысль появилась там, на поляне… Ну, пришел Чуприна, кинул автомат на землю: «Берите меня». Одним бандитом меньше, другие узнают о его выходе из лесу, задумаются тоже. Хорошо? Неплохо! Но уж если столько сил на операцию потратили, надо добиться от нее максимальных результатов.

— И поэтому вы его демаскировали, вывели в село?

— Не совсем так, товарищ начальник райотдела. Он ведь и раньше бывал у Евы — и никто про то не знал. А сейчас я его просил быть впятеро осторожнее, чтоб даже собаки след не взяли.

Учитель спросил у Лисовского:

— Ваше мнение?

Тот решительно поддержал лейтенанта.

— Малеванный поступил совершенно правильно.

— Я тоже так думаю, — сказал Учитель. Осведомился: — Что же вы предлагаете дальше делать?

Он чувствовал: появился у Малеванного какой-то план, хлопец разумный, может предложить очень стоящие вещи.

— И после нашего разговора Чуприна не повернет оружия против своих — слишком многое его связывает с Реном.