Ученица Ледяного Стража (СИ)

С тяжелым вздохом я распечатала конверт и неохотно развернула сложенный вдвое листок. Чем больше отец злился, тем спокойней и собранней он выглядел. И тем аккуратнее выводил буквы. Судя по тому, что при взгляде на это послание любой каллиграф умер бы от восторга — отец был в бешенстве.

Письмо гласило:

'Дорогая Анна!

Амалия созналась, что ты уломала ее подменить оружие. Не знаю, что ты собираешься делать с луком в Академии Стражей. Раз не взяла нормальный меч, разбирайся сама, как тебе учиться. Из общежития ни ногой, никаких прогулок по Северному герцогству.

А вот я уже получил жалобу на тебя. Имей в виду, что до конца срока обучения из этой Академии ты можешь отправиться только в охотничий замок на Тергских болотах, а затем под венец. Если не хочешь учиться — выдам замуж, не далее как вчера я получил интересное предложение на твой счет. Мне оно не нравится, да и тебе не придется по вкусу. Но если учителя не в состоянии призвать тебя к порядку, может быть, это сделает муж?

Со слабой надеждой на твое благоразумие, Альбин Скау, Правящий герцог Запада.

"Я перечитала письмо три раза и почувствовала, что меня колотит от злости. Амалия… Амалия соврала, что это я уговорила ее подменить меч! А Крон пожаловался отцу. И вероятно, изрядно приврал. А что ему про меня наговаривал декан Барт, известно только богам. Вот невезение!

Я медленно и с наслаждением разорвала лист бумаги на мелкие кусочки, и только после этого спохватилась, что все еще сижу в библиотеке, за одним столом с куратором, и тот внимательно наблюдает за мной.

— Что? — огрызнулась я, сметая обрывки бумаг в корзину для мусора.

Нарываться на новые неприятности было глупо. Я и так огребла проблем на целую неделю. Но сдерживать рвущееся изнутри негодование я не смогла. К счастью, Ледяной наказывать меня за дерзость не стал, а лишь невозмутимо произнес:

— Вижу, писать ответ ты не планируешь.

— Не сейчас, — буркнула я, двигая к себе листы и учебник.

Я надавила на перо с такой силой, что порвала бумагу. Еще один лист улетел в мусор, и только после этого я смогла сосредоточиться на том, что нужно было переписать. Ледяной не ругал меня и ни о чем не спрашивал. Молча сидел напротив, заполняя какие-то документы. Работой парней он не интересовался, и это тоже злило меня. Вечер прошел под скрип пера и мое возмущенное сопение. О том, кто мог просить у отца моей руки, не хотелось даже думать.