Убить демона, спасти короля

Протиснулся кое-как, шипя сквозь зубы, когда камни касались свежих ран.

Эви будто случайно дотронулась до его локтя. Едва восполнившийся на единицу резерв снова опустел, когда мейджи уняла боль. «Обошлась без поцелуйчиков, кстати!» – ядовито сообщила она, правда, мысленно."

"– Обман быстро раскроют. Как только окажетесь за стенами – немедленно уходите. Чернорубашечники не станут ждать утра.

Принцесса привела их к пересечению коридоров, где путникам были приготовлены походные мешки и смена одежды.

– Переодевайтесь, быстро!

Эви в изумлении воззрилась на принцессу, словно впервые ее увидела. Вовсе она не дура! Как же Эвелина могла так обмануться! С другой стороны, Гизи так мастерски притворялась наивной простушкой, что провела бы кого угодно.

Гизелла правильно истолковала ее взгляд.

– С девочками всегда проще говорить о куклах и нарядах, а с девушками – о балах и женихах, правда ведь? Тогда можно подружиться… А мне всегда нужна была подруга.

Эвелина не нашлась, что ответить, только кивнула. Сделалось совестно. Бедная Гизи, одинокая Гизи, которая из кожи вон лезла, чтобы подружиться с Райли и Эви, а им вовсе не нужна была компания девчушки младше их на несколько лет.

Дегар между тем, не меняя сурового выражения лица, расстегнул брюки. Эви подхватила вещички и удрала переодеваться за угол. Гизелла пошла следом, отвернулась, чтобы не смущать, и продолжила говорить:

– Но когда появился магистр Ивер, я больше не чувствовала себя такой одинокой.

– Магистр Ивер?

– Наш артефактор… Бывший артефактор. Отец его прогнал, и это правда. Но вовсе не потому, что магистр плохо его лечил.

– Вот как? – Эвелина застыла с рубашкой в руках.

Конечно, она мгновенно догадалась, какие отношения связывали Гизи и магистра Ивера и почему король прогнал его, несмотря на то что магические отвары и настои поддерживали в нем жизнь.

– Да… – просто ответила принцесса.

– Ты не дура, – пристыженно сказала мейджи.

Гизи на это никак не отреагировала, заговорила о другом:

– Он рассказал мне о древних артефактах. Когда уходил, отдал Харамон и сказал, чтобы я берегла его как зеницу ока.