Убить демона, спасти короля

Глупое-глупое тело! Если бы Эви знала! Надавала бы себе пощечин, за шкирку согнала с коленей Райли. Ведь это ему Дегар передал свою драгоценную ношу, когда окончательно отчаялся.

«Ты ее любишь?» – Голос точно мертвый.

«Больше жизни!»

«Тогда… – Он не договорил, застонал, словно от страшной боли, но потом все-таки пересилил себя. – Позаботься от ней. Сделай так, чтобы она навсегда забыла обо мне. Она ради тебя прошла через пекло. Теперь твоя очередь…»

Потом Эвелина узнала, что Дегар ушел в ту же ночь. Отправился в столицу Ферранда.

– Эви? – В спальню заглянул Райли, осторожно зашел и прилег рядом. – Как ты себя чувствуешь?

Он бережно положил руку на живот Эвелины.

– Как там наш малыш?

– Он не твой…

Ей хотелось ударить Раулара, хотя он ни в чем не был виноват. Он делал все, чтобы Эви пусть ненадолго почувствовала себя счастливой. Ему сейчас тоже было нелегко. Когда Эви и Райли вернулись в Карнаэль, оказалось, что мэтр Вокр арестован по обвинению в заговоре против королевской четы, а Совет Четырех распущен.

Магистр Соль признался, что всегда подозревал: смерть родителей Раулара неслучайна. Он долгие годы искал доказательства.

– Придется тебе справляться самому, мой мальчик, – устало произнес королевский артефактор. – Трое из четверых не виноваты в покушении, но они не отказались ухватиться за власть, когда появилась такая возможность. Ты почти превратился в марионетку в их руках. Эви, а тебе я должен признаться…

Но Адриан Соль взглянул на дочь и осекся.

– Мы с Эвелиной поженимся осенью, – сказал Райли.

Он взял Эви за безвольную руку.

– Мы ждем ребенка.

Три месяца Эвелина провела точно в полузабытье. Она ела, гуляла, иногда даже улыбалась глупым шуткам Райли. Но оживлялась только тогда, когда до Карнаэля доходили слухи, будто правитель Ферранда отправил посольство в Ашхатар и демоны вопреки ожиданиям не разорвали парламентеров, а согласились выслушать. Вроде бы нашелся разумник, который выучил язык демонов, а коли так, то и с рогатыми лягухами можно будет договориться.

Не скоро войска опустят боевые знамена, но первый шаг навстречу сделан. Еще говорили, что правитель Ферранда на удивление разумный и благородный человек. А ведь прежде толковали, что самодур и ни одну юбку не пропустит. Жаль, что разум проявился в нем так поздно, но лучше поздно, чем никогда.