Убить демона, спасти короля

Кто этот демон? Зачем он пожертвовал своей жизнью? Неужели жизни не жаль? Что может быть настолько важным?

Лезвие чуть сильнее продавило кожу, было уже не щекотно, сделалось страшно. Страх пробивался сквозь темноту, окутавшую мысли.

– Больно… – прошептала она.

Чужой застонал. Он тоже страдает?

– Умирать не больно, огонек. Это быстро. Я буду держать тебя. Я буду рядом.

Эви почувствовала прикосновение губ к своему виску. Чужой дышал тяжело и трудно. Все мышцы в его теле были напряжены, и особенно рука, которая стискивала рукоять кинжала.

Эвелина знала, как это будет, – один глубокий порез, и ее укроет спасительное небытие.

А потом… Рука разжалась, и кинжал ударился о камни.

– Не могу, – выдохнул чужой. – Даже ради всего мира.

Эви была свободна. Она так долго копила напряжение, что ударила «Секирой» мгновенно, не разобравшись, куда бьет. Но следом услышала стон и звук падающего тела. Попала! Пусть до донышка исчерпала магию, но попала! Чужой умрет!

Вот только Эви не испытала облегчения и радости от победы.

С кем она боролась? Все казалось неправильным. Эвелина стояла одна в черной пустоте, не зная, куда теперь идти и что делать."

"«Любимая моя…» Кто это сказал? И почему так ноет душа?

Эви шагнула наугад и споткнулась обо что-то, лежащее на полу. Нагнулась. Руки коснулись влажного, горячего. Чья-то шершавая теплая ладонь погладила ее пальцы. Так нежно, будто трогала лепестки цветка… Так же бережно к ее губам прикасались мужские губы.

И одно за другим зажглись в темноте воспоминания.

Кто-то держал ее на коленях и кутал в плащ. Поил из своих ладоней. Заслонял собой. Кто-то называл ее огоньком. Кто?

– Дегар… – всхлипнула Эви, падая в бездонную яму ужаса, потому что только теперь поняла, с кем сражалась и кого одолела.

Гристринс действительно оказался силен, так быстро он подчинил мейджи своей воле! Эвелина осталась бы блуждать в вечной мгле, натыкаясь на стены, пока не обессилела бы и не умерла.

Но одно имя выдернуло ее из тьмы. Ночь взорвалась светом.

Гристринс больше не пел, чары спали, алмаз покорился.

Эви замотала головой, сбрасывая остатки морока. Она стояла на коленях на полу белой комнаты, и на снежных кристаллах особенно четко видны были алые пятна. У ее ног распластался раненый Дегар.

Хотелось кричать, плакать, звать на помощь. Столько крови!

«Никто не придет! Сама, Эвелина, сама! Ты знаешь, что делать!»

Мейджи закусила дрожащую губу и осмотрела ранения. Самое страшное от «Секиры».