Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

 – Сержант Бромли, прибывший незадолго до вас, сейчас фотографирует в комнате отпечатки пальцев. Излишне говорить, что после моего прибытия в 11.53 там ни к чему не прикасались.

Поскольку трогать что-либо до прибытия представителя Скотленд-Ярда было непрофессионально, это избыточное напоминание вывело старшего инспектора из себя. Он чуть не прожег гневным взглядом спину инспектора Першора, но не успел сказать ничего из того, что просилось у него с языка.

– Тсс! – успокоительно произнес инспектор Грант.

– Не скажу, что вы не правы, но если вы действительно советуете мне помолчать, то я, пожалуй, подам на вас рапорт.

Улыбающийся инспектор напомнил Хемингуэю своих земляков с Северного нагорья. На лестничной площадке инспектор Першор открыл дверь в гостиную миссис Хаддингтон и посторонился, пропуская Хемингуэя.

Там собралось несколько человек. Мертвый Дэн Сэтон-Кэрью застыл в кресле у углового телефонного столика между дверью и первым из двух длинных занавешенных окон.

Старший инспектор мужественно осмотрел труп, обвел взглядом комнату и радостно произнес:

– Добрый вечер! То есть доброе утро! Как твой сынишка, Том?

Фотограф улыбнулся:

– Прекрасно, сэр, спасибо. На этой неделе карантину конец.

– Вот и отлично. – Хемингуэй отвернулся от фотографа и опять уставился на неподвижную фигуру в кресле. – Ну-ну… – проговорил он. – Чего только не случается…

Это было сказано безразличным тоном. Все подчиненные, кроме одного, ждали в почтительном молчании, зная, что какие бы глупости он ни нес, голова у него работает быстро и глупостей совершенно чужда.

– Как вы убедитесь, старший инспектор, – произнес Першор, – преступление совершено при помощи обычной проволоки для вешания картин, обмотанной вокруг шеи потерпевшего, при помощи какого-то неизвестного инструмента.

– Можно подумать, он сам не видит, – перебил Першора Грант. – Вы бы унялись, глупец!

– Секундочку! – Першор раздулся от гнева.