Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Лоб Хемингуэя все сильнее бороздили морщины, несколько раз он возвращался к прочитанному. Когда все было наконец прочитано, он нахмурился.

– Ну как? – спросил полковник. – Не оставляет сомнений, верно?

– Чудесно! – отозвался Хемингуэй. – Колеса были смазаны отменно!

Полковник вспыхнул:

– По-вашему, мы что-то упустили?

– Увы, сэр, упустили. Но я ничуть не удивлен! Ни у кого из вас не было причин заподозрить в письме Уолтера нечто иное. Я сам ничего не понял бы, если бы не наткнулся на него среди бумаг Уорренби, там, где ему не полагалось находиться.

– Вы хотите сказать, что Уорренби, выполняя обязанности коронера, с самого начала заподозрил, что письмо – подлог?

– Нет, не с самого начала, сэр, – возразил Хемингуэй. – Сомнения возникли позднее. Наверное, это случилось после того, как Гэвин поселился в Торндене и дал всем понять, каким он будет соседом. Очень глупо с его стороны было превратить в своего врага Уорренби! Он высокомерно полагал, что любого обведет вокруг пальца.

– Полагаете, это подделка? Я, конечно, не эксперт по почеркам, но готов поклясться, что письмо написал Уолтер.

Хемингуэй кивнул:

– Этого я не ставлю под сомнение, сэр. Вы не знаете, сохранился ли конверт?

– Не помню, но если Карсторн в участке, мы сейчас выясним. Он занимался данным делом вместе с Троптоном, – произнес полковник, снимая телефонную трубку.

– Он на месте, сэр, – подсказал инспектор. – Я только что с ним говорил."

"Сержант не заставил себя ждать. Услышав вопрос, он прищурился, словно припоминая нечто давно забытое.

– Нет, сэр, – ответил сержант. – Конверта мы не видели. Мистер Пленмеллер вручил письмо инспектору Троптону уже развернутым со словами, что, наверное, должен передать его в полицию, хотя его первым – «глубинным», как он выразился, – побуждением было его сжечь.

– По-моему, его «глубинным» побуждением было вручить письмо вам. Хотел бы я взглянуть на конверт!

– Конверт видела экономка, – сообщил сержант.