Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Для того чтобы избавиться от ружья, времени у него было достаточно.

– Вот только у него в это время не было ружья, – напомнил Хемингуэй. – Но ружье так или иначе остается камнем преткновения.

– Это все, что я могу сказать про викария. Вы с ним познакомились, я – нет. Теперь – Ладислас. Он сказал вам, что не знал про теннис у Хасуэллов. Мой опыт подсказывает, что в таких местах все в курсе, когда кто-то созывает гостей. Допустим, он знал. Ладислас убивает Уорренби, понимает, что попадет под подозрение, и не уходит с места преступления, пока не слышит чьих-то шагов.

– От какого ружья? – поинтересовался Хемингуэй.

– От одного из тех, которые мы пока не проверяли.

– Зачем Ладисласу было ждать три четверти часа, прежде чем застрелить Уорренби? Мы знаем, что в 5.

– Судя по вашему описанию, он парень темпераментный, нервный. Вдруг он волновался, не мог решиться?

– Нет, не годится! – отмахнулся Хемингуэй.

– Значит, существует другое объяснение.

– Да. Где все это время находился его мотоцикл? Он что, оставил его стоять в проулке почти на два часа, чтобы любой прохожий убедился, что Ладислас болтается где-то неподалеку?

– Конечно, нет. Скорее уж спрятал мотоцикл в кустах на выгоне, чуть дальше по тропе, ведущей к наблюдательному пункту Бигглсвейда.

– Хотелось бы мне поглядеть на вашу попытку замаскировать в кустах мотоцикл! Старый греховодник сразу бы его засек!

– Пока бы он туда добрел, Ладислас успел бы забрать его и укатить!

– Дед услышал бы, как он его заводит. Почему-то он ничего такого не рассказывает.

– Это не значит, что дед не слышал звук мотора. Он наводит подозрение на Рега Дитчлинга, а мотоцикл все испортил бы.

– Что ж, с этим я готов согласиться. У Ладисласа был мотив для убийства.