Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

Он еще немного поглазел на Хемингуэя, а потом промолвил:

– Когда я говорю, что не видел его, я имею в виду…

– Что видели! Вы же иностранец и неважно владеете английским языком?

Поляк задохнулся от возмущения:

– Он сидел в своем кабинете. Читал какие-то бумаги.

Хемингуэй кивнул:

– За письменным столом? Вы легко могли увидеть мистера Уорренби с дороги, если он был там. Потом подкрались к задней двери, что было глупо. Во-первых, я видел тропинку, по которой ходят торговцы, она проложена вдоль той стороны дома, где Уорренби мог вас заметить.

– Сейчас скажу вам правду! – воскликнул Ладислас. – Я не подходил к двери. Ушел, потому что не хочу неприятностей для мисс Уорренби, а раз ее дядя дома, то мне ясно, что она никуда со мной не пойдет. Что здесь такого?

– Лишняя работа для полиции, больше ничего, – заметил Хемингуэй и ушел.

Для констебля Милкенторпа нашлась компания.

– Отпусти, не то получишь тумака! – ответствовал старейшина сварливо и не вполне разборчиво, цепляясь для устойчивости за молодой ясень.

– Отец! – взмолилась дочь, дергая его за руку. – Не груби мистеру Хобкирку! Если не прекратишь, то…

– Будешь дальше распускать язык, Бигглсвейд, – пожалеешь, что вовремя его не проглотил! – не выдержал констебль Хобкирк, задохнувшись от гнева.

– Мистер Бигглсвейд, мистер Хобкирк! – поправила его женщина, мгновенно переметнувшись в противоположный лагерь. – Ему целых девяносто лет, забыли, что ли? Все, отец, пошли!

– В чем дело? – вмешался подошедший Хемингуэй.

Констебль Мелкинторп так увлекся представлением, что забылся и подмигнул начальнику.