Убийства на Чарлз-стрит. Кому помешал Сэмпсон Уорренби?

 – Я обмолвился об этом жене, и она сообщила, что видела в субботу утром, как Уорренби входил в Торнден-Хаус! Она, конечно, не знает, что ему там понадобилось и сколько времени он провел с Пленмеллером, потому что направлялась за покупками и думала о другом. В первый раз услышав об этом, я не придал ее словам значения, но после долгого размышления пришел к выводу, что вам следует об этом знать. Повторяю, это может оказаться ерундой. А с другой стороны – странно: хвастаться, что Уорренби никогда не переступал твоего порога, когда тот сделал это в то самое утро! Можно подумать, он старался, чтобы никто не заподозрил, что у них двоих есть какие-то дела!

Констебль Мелкинторп смотрел на старшего инспектора, пытаясь понять, как на того подействовало услышанное.

– Понятно, – грозно произнес Хемингуэй. – Надо быть большим оптимистом, чтобы понадеяться, что никто не заметит субботним утром на деревенской улице идущего к нему Уорренби!

– Я передал вам то, что узнал.

Подняв голову, майор замер. К ним направлялся от своего дома, переходя улицу по диагонали, Гэвин Пленмеллер.

– Допрос, передача сведений или беззаботная прогулка, майор? – осведомился тот. – Рад вас видеть, старший инспектор. Уверен, мою радость разделяет вся деревня. Мы ожидали вас ближе к закату, но так даже лучше. Признаться, здесь ощущалась неудовлетворенность. Нам подавай действие, и мы надеялись, что настоящий детектив из Лондона щедро обеспечит нас пищей для разговоров.

– Что ж, я пойду, – пробормотал майор.

Гэвин окинул его веселым взглядом:

– Чего это вы вдруг заторопились? Неужели – поверить не могу! – вы наговаривали старшему инспектору на меня? – Видя, как майор заливается краской смущения, он захохотал: – Великолепно! Что это было? Или вы не захотите мне сказать?

Было видно, что у майора это желание отсутствует напрочь, но как офицер и джентльмен тот не мог сбежать, когда запахло жареным.

– Кажется, вы столько всего наболтали про людей, что не должны сильно возражать, если они поменяются с вами местами.

– Какие могут быть возражения! – усмехнулся Гэвин. – Просто хочется надеяться, что вы раскопали обо мне что-нибудь хорошее.

– Ничего я не раскопал! Знаете, что не дает мне покоя? Зачем было говорить, что Уорренби никогда не переступал вашего порога?

– А я так говорил? – удивился Гэвин.