Ты знаешь мой секрет?

— Она умерла, — Алекс поворачивает меня к себе лицом, обхватывает щеки и произносит это тихо, но четко. Ломает мой защитный панцирь безжалостной правдой. — Поплачь, Соня.

— Я не могу, — шепчу пересохшими губами и качаю головой, чувствуя каждую задеревеневшую мышцу в теле.

Трогаю глаза и понимаю, почему их жгло.

Я не плакала. Вообще.

— Можешь, — давит Гроссо голосом, взглядом, тесными объятиями. — Это нужно. Тебе. Отпусти себя, пожалуйста.

— Я не могу, — закусывая губу до крови, качаю головой и улыбаюсь через силу.

Как он не понимает? Я действительно не могу. Никак.

— Позволь мне быть сильным за тебя. Всего один день, пожалуйста. В память о Максе, — боль в голосе мужчины режет ножом.

Заставляет не сдаться, нет. Но хотя бы отступить на полшажка.

— Ты не подведешь? — спрашиваю, не совсем доверяя.

— Обещаю, — кивает Алекс так, словно клятву дает, и притягивает меня к себе, сжимая до боли.

Горячие руки вновь обнимают, укачивая меня, как ребенка, а тихий спокойный голос дальше и дальше проникает в мозг, заставляя себя слушать.

— Поплачь, — звучит властный и уверенный приказ.

И он срабатывает как пластырь, резко оторванный от незажившей еще раны и содравший только-только запекшуюся корочку. Втягиваю в себя через рот воздух, потому что нос оказывается заложенным, а вот выдыхаю уже истерику, набирающую обороты моментально, словно океанский шторм.

А дальше просто теряюсь в небытии, не осознавая, где я, что я, как я и почему.

— Умница моя, — время от времени сквозь мои всхлипы пробивается в сознание все тот же спокойный голос, что просил ему доверять, а крепкие руки надежно держат, не отпуская ни на мгновение.

Контролируют, оберегают.

— А теперь спи, — очередной приказ поступает неизвестно через сколько, и я опять его выполняю, не задумываясь.

* * *Просыпаюсь, когда на улице уже темно.

Выходит не очень.

Словно картинка размылась за время отдыха, и рисунок расползся, теряя часть деталей. Важных, как думается. Но уверенности-то нет.

Последнее, что вспоминается: крепкие руки Гроссо и его голос, легко завладевающий вниманием, подчиняющий и будоражащий. А еще мое непротивление на уровне рефлексов.