Ты знаешь мой секрет?

Кормление, умывание, переодевание, знакомство с новым миром, родственниками и игрушками. Время летит, но Елена Валентиновна так и не уходит, зато принимает активное участие в каждом действии. И что удивительно, ее присутствие не только не тяготит, а придает мне сил и вселяет уверенность, что я делаю все правильно.

Малышка умудряется еще больше сплотить нас со свекровью в приятных хлопотах и заботах. И пусть моя ревность и глубокое чувство собственничества никуда не деваются, я отчетливо понимаю, что доверяю находящейся рядом со мной женщине и совершенно не злюсь.

— Спасибо, Соня, — остановившись рядом и сжав мою ладонь, произносит она, когда мы вдвоем покидаем детскую, оставляя Надюшку видеть очередной сладкий сон.

— И Вам спасибо, — реагирую тут же, — за всё, — добавляю, ощущая потребность открыться. — Мне еще сложно справляться одной.

— Теперь ты не одна, девочка, — сжимает руку свекровь чуть сильнее, глядя в глаза внимательно, но мягко, будто знает обо мне даже больше, чем я уже рассказала, — у тебя есть мы, твоя семья.

В ответ лишь киваю, прикусывая губу и решая не выпускать в этот раз наружу ни свою неуверенность, ни эмоциональность.

Глава 19

Сюрпризы этого дня не заканчиваются. И когда мы вместе с Еленой Валентиновной спускаемся вниз в гостиную, застаем там Прокофьеву. Девушка сидит возле стола, делая какие-то пометки карандашом на лежащих перед ней документах и тут же параллельно что-то просматривает в смартфоне, ведя по экрану тонким пальчиком с безупречным нюдовым маникюром.

Весь внешний вид красавицы буквально кричит о том, что она как минимум только что покинула салон красоты, а как максимум посетила всевозможные спа-процедуры и наведалась в Дом мод к личному модельеру. Темно-синий брючный костюм с белоснежной окантовкой по лацканам пиджака и лампасам брюк прекрасно подчеркивает все изгибы стройной фигурки и невероятно длинные ноги, как и белые лодочки на двенадцатисантиметровой шпильке. Волосы, убранные в якобы небрежный узел, на самом деле лежат идеально.

Красотка.

Не могу этого не признать, тем более, когда взгляд сам собой опускается на собственный «домашний» костюм и балетки. От этого в груди вдруг поселяется неприятный вакуум и начинает давить на сердце.

Неуютно.

Но по многолетней привычке, въевшейся глубоко под кожу, мысленно встряхиваюсь и остаюсь внешне невозмутимой.