Ты только попроси. Или дай мне уйти

Но я не говорила об этом, потому что хотела сказать тебе это в лицо и заверить тебя, что я никакая не шлюха.

– И с каких это пор ты делаешь подобные вещи?

Сестра смотрит на меня и, подняв брови, отвечает:

– С тех пор, как стала современной женщиной.

Мы обе смеемся, а я продолжаю:

– Но, послушай, разве ты не сказала, что вы повздорили?

– Да, но когда он вышел из машины и прижал меня к ней, о боже мой… О боже мой, булочка, по моему телу такое пробежало!

Я представляю. Вспоминаю, как мы примиряемся с Эриком, и вздыхаю.

– А когда он поцеловал меня и сказал со своим акцентом: «Я не побоялся бы стать твоим рабом, если бы только ты стала моей повелительницей», – я, не раздумывая, сама затащила его в машину и набросилась на него.

Я опять прыскаю.

Я не в силах сдержать смех.

Сестра меня убивает, и я ошеломленно повторяю:

– И ты набросилась на него?

– О да… В том самом переулке я сделала самый безбашенный поступок века. Я ободрала себе кожу рычагом переключения скорости, но мама-а-а-а дорогая! Я пережила такой приятный момент.

Я умираю со смеху. Эрик смотрит на меня и улыбается. Он рад видеть меня счастливой.

Сестра продолжает:

– Когда мы закончили, он не позволил мне выйти из машины и сломя голову помчался к твоему дому. Как ты и говорила, отец оставил ему ключи, и когда мы вошли….

– Рассказывай… рассказывай…

Боже мой… Я совсем сошла с ума. Из-за недостатка секса я начинаю представлять секс сестры.

– Мы занимались сексом везде, где только можно. На обеденном столе, в душе, у стены кладовой, на полу…

– Ракель… – изумленно шепчу я.

– А… и в кровати. – И увидев мое потрясенное и улыбающееся лицо, она добавляет: – Ай, булочка, этот мужчина обладает мною так, как я никогда и представить не могла бы. И вот, когда мы остаемся одни, мы занимаемся сексом, и я становлюсь словно волчица!

Поразительно, что сестра так откровенна, и не передать словами, как мне хочется секса.

– Как же я тебе завидую.

– Почему? – И, поняв меня, признается: – Когда я забеременела Лус, Хесус не прикасался ко мне в течение четырех месяцев. Он боялся причинить вред ребенку.

Забавно. Возможно, то, что происходит с Эриком, – не такая уж редкость? Спрашиваю:

– И когда у тебя была близость, все было в порядке?"

"– Потрясающе.