Ты только попроси. Или дай мне уйти

Нахмурившись, выпаливаю:"

"– Отдых – это спокойствие, а не валяние в постели двадцать четыре часа в сутки. Поэтому не подвергай меня стрессу и не нервируй меня, понятно?

Он не отвечает – сдерживается. Когда же час спустя я снова бросаюсь в туалет, Эрик берет меня на руки, когда я выхожу.

– Малышка, в кровать, – говорит он.

Я протестую, но тщетно. Он все равно относит меня в постель.

Последующие дни похожи один на другой. Отдых, отдых и еще раз отдых.

Неделю спустя я сыта по горло этим отдыхом.

Мои родные узнают от Эрика о случившемся.

В итоге папа и Ракель звонят мне каждый день. По их голосам я понимаю, что им спокойнее, когда они слышат мой смех.

Из Мексики звонят Декстер и Грациэла, и я всем сердцем радуюсь, узнав, что у них все хорошо.

Со временем Эрик, похоже, понимает, что я сыта по горло лежанием в кровати, и разрешает мне перемещаться на диван в гостиную и обратно. Это прорыв!

Он не собирается разрешать мне больше, пока я снова не побываю у гинеколога. Отказывается также позволять себе больше, чем нежные ласки и поцелуи.

Мы много разговариваем о Медузе. Будет ли это смугляночка? Или это будет блондинчик? Он в ужасе оттого, что я называю ребенка Медузой, но все же сдается, понимая, что я говорю это с любовью и что не могу называть это живое существо во мне иначе.

Каждую ночь в нашей уютной спальне Эрик целует мое пузико, и я начинаю дурачиться. Он такой классный! Эрик источает столько любви каждой своей клеточкой, что я постоянно сияю улыбкой.

Однажды вечером, когда мы лежим вдвоем в постели, уже немного подурачившись, я обнимаю его и шепчу:

– Я хочу тебя.

Эрик улыбается и дарит мне невинный поцелуй в губы.

– И я тебя, любовь моя, но мы не должны этого делать.

Знаю. Он прав. Но, горя желанием, шепчу:

– Нет необходимости, чтобы ты входил в меня…

Поднимаясь с постели, он отходит подальше.

– Нет, любимая. Лучше не испытывать судьбу.