Ты придёшь ко мне во сне (СИ)

Картинки с подобным убранством нам показывали в школе на уроках по истории – большая беленая печка с красными узорами, множество разнообразных чугунков, прислонённая к стене рогатулина, в которой я узнала ухват, широкий дубовый стол, лавки и иконы в красном углу. Было в них что-то странное, но что, я так и не поняла, а подойти ближе не решилась.

Староверка, наверное. Я слышала, что их много и они любят селиться поближе к природе. Вспоминать о левитации, снеге посредине мая и пришельцах не хотелось. Проще было думать, что меня чем-то стукнули, и поэтому случилось временное помутнение.

Да, это было самое настоящее отрицание действительности. Но я еще не готова была признать, что всё происходящее с нами правда. Слишком много навалилось за такой короткий промежуток времени."

"Да и не могла я сейчас думать здраво, тело начало отогреваться. Это было страшно. Я думала, на морозе мне было холодно, но нет. Сейчас стало намного хуже. Меня трясло, зубы так громко стучали, намного громче, чем когда я была на улице. Пальцы покраснели и горели огнём, так же как щеки и нос.

– Попей, милая, – старушка протянула мне глиняную крынку с чем-то горячим.

– С-спа-сси-бо, – с трудом шевеля губами, пробормотала я. – Что с Ромой?

– С парнем твоим?

«Он мне не парень», – хотелось крикнуть мне, но почему-то не стала этого делать. Только кивнула и сделала первый глоток.

Пойло бабульки (по-другому я просто не могла охарактеризовать данный вид напитка) обожгло горло и вызвало слёзы на глазах.

Поставив крынку на лавку, принялась кашлять и махать руками, пытаясь хоть как-то затушить огонь, пылающий во рту.

– Это что? – просипела я.

– Первый глоток бунго всегда тяжело даётся, – сдирая майку с бессознательного Калинина, который лежал на лавке в другом углу комнаты, ответила бабулька. – Со вторым легче будет.

– Спасибо, не хочется, – пробормотала в ответ и вновь укуталась в шаль.

– Ничего, сейчас всё пройдёт.

– Простите?

– Или со следа пыталась сбить кого?

– Со следа, – пробормотала я и отвела взгляд. Лучше соглашаться с ней от греха подальше.

– А чего огонь-то не вызвала? Сама бы согрелась и мужика бы своего согрела.

– Э-э-э…

Но она меня словно не слышала, прошла к темному углу, бормоча себе под нос что-то, достала из плетёной корзинки какие-то банки с мазями и принялась обрабатывать ими рану Ромки.