Ты моя, Птичка!

Ангелина. Хотя и так понятно кто она.

— Я его девушка. — решила внести ясность барби, и вновь облабызала щеку начальника слюнями. Гадость.

— Ага, понятно,… в смысле, очень приятно, — Заткнись Вася! — Приятного вечера, я пойду работать тогда, ага?

И не дожидаясь разрешения, я несусь в другой конец клуба с одной лишь мыслью.

Мать вашу, он не гей!!!

Весь вечер я упорно бегала от Антона. Как только замечала его в поле зрения, тут же сворачивала в темный угол, в котором меня несколько раз даже пытались зажать пьяные посетители.

Наконец, наступил час, когда я смогла выдохнуть и идти собираться домой. В своем кабинете я вспомнила, что надо было бы написать заявление на выплату аванса.

— Да хрен с ними, с деньгами с этими, перезайму у кого-нибудь лучше.

После того, как я выдала потрясающую фразу начальнику и его девушке, было безумно стыдно. Потому что дура накрутила себя, что мужчина не той ориентации… нет, а с чего я вообще решила что он того? А как же поцелуй тогда у клуба? Что-то там про мои крики было? Да что там, у гея разве встанет на девушку, когда он ее целует, прижимая к стене? Или да?!

— Аааааааа, — все у меня начался псих, — да провались все пропа…

Дверь в мой кабинет открывается, входит Громов, оглядывает взлохмоченную меня, топающую ногами, после закрывает дверь.

— Заявление написала? — спокойно спрашивает парень, присаживаясь на диванчик у стены.

— Не успела. — ответила я, пытаясь не заметно оправить одежду, пригладить волосы и нащупать слетевшую куда-то туфлю.

— Пиши, я подожду. На мое имя, в произвольной форме. Дату и роспись.

— Я подумала и решила мне не нужно. Извини, нужно было предупредить сразу, чтоб ты не отвлекался и не поднимался ко мне. — туфля отказывалась находиться, и я начала шарить глазами по кабинету.

— Я сказал, пиши. Я жду. — тон Антона изменился и теперь он стал больше похож на начальника.

— Хорошо. — не стала спорить, а то вдруг уволит еще.

Так в одной туфле я и прошляпала к столу, плюхнулась в кресло и начала строчить «просилку».

Оставалось написать дату и поставить роспись, когда Громов поднялся и отошел куда-то в угол, наклонился и поднял мою… туфлю. После, он подошел ко мне, развернул на стуле лицом к себе и встал на одно колено. Все это он проделал, глядя мне в глаза, не прерывая контакта и не отпуская моего взгляда.

Как только он приблизился, я затаила дыхание. Коснувшись моей ноги, на которой и не было обуви, он поставил ее на свое колено, проведя рукой по икре вверх.