Ты моя, Птичка!

— У твоего папы нашли неоперабельную опухоль легкого. Ему оставалось не более полугода.

— Но… он… он не говорил. Не сказал же ничего…

— Последний раз я его видел, за пару дней до свадьбы твоей сестры. Мы говорили. Он сказал, что… что стал себя чувствовать значительно хуже. Были постоянные боли. Лекарства не справлялись. Говорил, что мечтает лишь о том, чтоб тебя еще раз увидеть, да младшую уже пристроить, хоть к кому-нибудь.

— Папа… папа говорил, что если я не хочу, я могу не приезжать на свадьбу.

— Он был сильным человеком и ни за что бы не позволил тебе понять, что его что-то беспокоит. Я понимаю, терять обоих родителей тяжело, но твоего папы бы все равно скоро не стало.

Вечером этого же дня я ехала в Краснодар. Ушла в работу, почти не находясь дома.

Процент в «быстрых деньгах» был заоблачный, я не представляла, как я буду расплачиваться. На звонки Лизы не отвечала. Вернулась на девять дней, приготовила небольшой стол, напекла блинов, посидела с соседями и снова к работе.

Что творилось в деревне не объяснить. Жители чуть ли не в спину сестре плевали. Мол, родителей потеряла, а она на развлекаловки ездит. Я с ней не общалась.

На поминках ко мне подошли родители Коли.

— Васенька, здравствуй, как дела?

— Хорошо, спасибо.

Желания общаться не было. Я вообще стала замечать за собой, что после той пощечины сестре, я стала груба, невежлива, мне на многое стало все равно.

Не было слез из-за предательств, из-за бесплодия, из-за смерти родителей. Ничего не было. Только цель. Вижу цель, не вижу преград.

— Васенька, мы хотели бы поговорить по поводу твоей квартиры.

— Что о ней разговаривать?

— Позволь сестре с мужем проживать там. У них же семья все-таки. А ты комнатушку себе какую-нибудь сняла бы. Что тебе одной то надо.

— А здесь им, что не живется?

— Здесь деревня, а там Краснодар. — сказала мама Коли, с загоревшимися очами, будто я ей уже ключи от квартиры отдала.

— Вам тогда может сразу в Москву.

— Да что ты, не потянем мы столицу пока.