Ты – Моя Надежда

Оглушенная его эгоизмом, побитая его предательством, раненая изменами, она безропотно погибала рядом. Смелая. Сильная. Восстала. И ушла…

Только сейчас смог по-настоящему оценить необыкновенный по всем понятиям и законам широкий жест Феликса. Дал ему окончательную свободу. Отпустил на вольные хлеба. Мощно. Щедро. Мудро. Любил его. Должен соответствовать. Должен справиться. Смочь. А она ушла…

Звонок мобильного. Звонил Дэн. Ситуация на пределе. Шутка ли ― дележка территории. Можно возвыситься. Заграбастать себе. Снова.

Много. Или… пойти под откос. Опять оказаться ни с чем. Или даже с пулей во лбу, как… Однако теперь… Все казалось неважным, незначительным. Пустым. Нелепым. Он бы справился, разобрался. Если бы только… а она ушла…

“Я не люблю тебя больше, Руслан. Прости”, ― жестоким эхом в голове отдается чарующий грудной голос. Такой мелодичный. Такой близкий. Такой родной. Такой… Горько. Больно. Пусто. Безнадежно. Мрак.

О мраке ему известно многое. Почти всю жизнь в нем прожил. Она единственная, кто давал ему надежду, что он окончательно не оскотинится.

Не увязнет в поглощающей затягивающей темноте. Видел, как многие из нее не вылезают. Как темнота вбирает, обволакивает в свои путы и не отпускает. Многие не вылезли. Потонули. Утопли. До сих пор у него была надежда. Что не скатится напрочь. Вылезет. Выберется. Сможет. А она ушла…

Зябко. Холодно. Пусто. Отчаянно. Безнадежно. Она ушла… Все оказалось бессмысленным. Неважным. Напрасным. Никчемным. Нелепым. Тусклым. Безжизненным… она ушла…

Острая нехватка воздуха.

Нет, не болен. Только словно вырвали легкие. Стало нечем дышать. Задыхался. От боли. Горечи. Бессмысленных потерь. Разочарования в себе."

"А она ушла… оставив после себя лишь легкий шлейф аромата весенних тюльпанов. От отчаяния попытался глубоко вздохнуть. Не смог. Воздуха нет. Кислород перекрыли. Алисы нет рядом. Смысл бороться, побеждать, драться? Сил не осталось. Да и зачем? Стараться выживать. Для кого? Ради чего?

Увидел забытый ею летний шелковый шарф. Держа в руке разноцветную воздушную ткань, скрючился от невыносимой боли и отчаяния.

Вдохнул ее запах и обессиленно рухнул на пол, согнувшись вдвое. Прикрыл глаза одновременно от боли и блаженства. Мазохист? Возможно. Наркоман? Естественно. Кажется, пролежал так вечность. Согрелся. Слабо. Однако… не сдастся. Он ее вернет. Сейчас отпустит. Ненадолго. Позже вернет. Сам разрушил, сам восстановит. Она больше не любит? Пускай. Готов ползать за ней, преследовать, как бездомный пес. Чтобы вернулась.