Ты и я (СИ)

— Егор, мне даже спрашивать неудобно, — произношу тихо, — Но зачем было делать вот это, раз вы позавтракали, — указываю на два миски, в которых намешано… Я б сказала жижа, если б не переживала за тонкую душевную конструкцию парней.

Егор, слегка качает головой, вперед и назад, поднеся к губам ладонь сложенную в кулак. Глаза игриво стреляют

— Ладно, ты пока придумай свой вариант, — поворачиваюсь к мелкому, — Начнем с тебя.

— Это, — указывает на одну из мисок, — Банановые оладьи, очень красивые должны были быть, — бросает взгляд на одну из сковородок, на которой имеются, судя по всему прилипшие, несколько кучек, почти что черного цвета, — А это как твои обычные панакоки.

— Панкейки, котенок. Уж не знаю как вы так, там же все просто.

— Дорогу осилит идущий, — произносит старший маленький мальчик.

— Идти вам пока далеко, — смеюсь, хотя понимаю, что не стоит, но я — то по — доброму.

— Пейте свое какао, я пока испеку. Судя по тому, что я вижу, вы их очень хотели.

— Ий, давай закажу, — отзывается тут же Егор.

— Оладьи? — уточняю, поворачиваясь к нему, слегка наклоняю голову. Во времена, когда мы были не разлей вода, возможности что — то заказывать не было. Это, собственно, и был основной повод учиться готовить в то время.

— Да что хотите, можно и их, — Егор явно не понимает, что меня смущает.

— Ты их ждать будешь дольше, чем приготовить, — отворачиваюсь, убирая использованную посуду в мойку, — Зато понятно, как ты просуществовал год без жены.

— Последние годы жизни с ней, я стал осваивать это занятие, — это меня удивляет. Первое время, его супруга, так точно старалась все делать сама, в чем преуспела гораздо сильнее меня.

— Разбаловал, — единственное, что могу сказать. Думать о ней мне не хочется.

— Мамуль, позовешь меня, как будет готово, — Егор, подхватив тарелку с бутербродами выходит из кухни. Сказать бы ему, что едим мы на кухне, но и так чувствую себя занудой."

"Поворачиваюсь к оставшемуся в моей компании Егору, смотрю на него внимательно.

— Как ты думаешь, стоит ли наказывать человека за его излишнюю доброту, или самой мыть посуду?

Егор смеется, и тут же поднимается, начиная закатывать рукава рубашки. Отворачиваюсь, залипать на его руки не стоит.

— Все как в старые добрые времена. Ты готовишь, я мою. Команда, произносит наклоняясь немного к моему уху.

— Блин, ты испачкаешься, — мне становится неловко, больно я гостеприимная.

— Да ну брось, подумаешь, — отмахивается.