Ты и я (СИ)

В кабинет, неспешна, входит Станислав Валентинович:

— Девочки, сходите за почтой, давно не забирали, — бросает хмурый взгляд на коллег, я тоже слегка отталкиваю кресло от стола, — А ты сиди, — смотрит в упор.

После знакомства с этим человеком мне потребовалось совершенствовать навыки абстрагирования. Подходит и опирается плечо о шкаф за моей спиной. Вдох — выдох. В моем случае, главное не нервничать. Игнорирую его прожигающий взгляд. По ощущениям волосы на затылке начинают медленно тлеть."

"Девочки не знают что делать.

— Ничего мне сказать не хочешь? — холодно, но терпимо.

— Я думала это Вы пришли мне что — то рассказать. Как селектор прошел? — произношу ровно, — Что — то новое вводят? — уже более заинтересованно.

— Ты со мной поиграть решила? — делает рывок и разворачивает мое кресло, — Зубки выросли? — глаза в глаза.

Зажмуриваюсь, и пытаюсь дышать ровнее. Ладони сжимаются до боли, я их не прошу — они сами. Всё было так хорошо, зачем только он появился. Не вижу, но чувствую, что расстояние между нами сокращается, Юрьев делает глубокий вдох у моего виска, по мне пробегает волна дрожи. Это отрезвляет, я не слабая!

— Отойдите, — толкаю ладонями его плечи. Он, не ожидая, делает шаг назад, — Если в отношении рабочих моментов информация отсутствует, то покиньте кабинет.

Этот козел усмехается.

— Ты серьезно? Думаешь, можешь мне указывать? Расслабилась что — то ты совсем. Может, пора завести служебное? — задумывается.

— А прошлое закрыли? — интересуюсь, будто не знаю. Обычно они в месяц укладываются, я же особенная.

Юрьев переплетает пальцы рук, только указательные остаются прямыми. Ими он и касается своих губ. Задумывается. Вижу его взгляд, и этого достаточно, знать его мысли даже не хочется.

— Вы о вчерашнем? У меня выездная. И не одна, с Вашей легкой руки. Я на проверке была, — говорю серьезно, — Всё в рамках Регламента.

— В кино ты была, — повышает голос.

Понимаю, что он за мной, явно, лично не следил. Как же быстро, минус маленьких городов.

— Вам о передвижении всех сотрудников… сообщают?

— Нет, — уже рявкает, — Только тех, кто охреневает.

Мне становится смешно.