Ты и я (СИ)

В зеркале, висящем напротив нас, наблюдаю за тем, как подрагивают её ресницы. Этот момент определенно точно будет в моей памяти на всю жизнь. Эмоции, испытуемые, передать нереально. Я просто чествую, что такая она только для меня и со мной.

— Пойдем что — нибудь приготовлю? Ты не торопишься? — произносит, приоткрывая глаза. Ия пальцами гладит меня по руку, поднимаясь к локтям, до места покуда рубашка закутана, и снова спускаясь.

— Можем заехать поужинать, — в девяноста случаях девушки соглашаются, а то еще и попрыгивают от счастья, зная, что мужик за её эмоции платит.

— Хорошо, я тогда пойду, соберусь. Мне быстро, переоденусь и волосы соберу. Чемодан — то готов, — Ия пытается выпрямиться, а я всё держу.

— Мне нравится это платье, будет моим самым любимым, — спускаю рукав немного с плеча и касаюсь губами, Ия вздрагивает, всё сильнее, по мене того как я поднимаюсь по плечу ближе к шее.

— Мы так никогда не соберемся, — хохочет. Не помню, когда происходящее было настолько приятным. Даже без секса мне понравилось лежать рядом с нею, трогать, смотреть.

Немного погодя, мы поднимаемся в лифте ко мне. Ия ведет себя вполне свободно. Её грани порой удивляют. Она не теряется в обществе, что могло бы иметь место быть, учитывая её стеснительность.

— Ты снимаешь?

Киваю в ответ. Не сводя с Ии глаз.

— На последнем, — смотрит на панель лифта, — Интересно посмотреть.

— Они неплохо их так сдают.

— Да, я знаю, — отталкивается от стенки, лифт как раз останавливается.

Пока я собираюсь, заказ доставляют. Захожу на кухню и в который раз поражаюсь.

— Ты где всё это нашла?

Ия с укоризной в глазах смотрит в ответ.

— Ты хоть раз тут обедал? Могу поспорить, что нет. За те мульёны, что ты им платишь, они столько всего для сервировки накупили, а ты и не видел, не оценил, — качает она головой.

— Я как — то заказывал, вилки и ножи видел, но не эти, — добавляю, понимая, что реально не в курсе. Зачем бы оно мне было надо.

— Ма с детства учила нас с папой, что подача еды должна быть красивой. И не только. Обстановка, мебель, да всё, вплоть до штор. Папе было всегда всё равно.