Ты думал, я не узнаю

Исходящий от Метелина запах кружит голову… Я закрываю глаза, растворяясь в животворящем тепле. Когда он неуверенно обнимает меня в ответ и начинает гладить по голове, безмолвно утешая, я легонько бодаю его в грудь, испытывая не просто жажду человеческой нежности, а нечто коварнее; что-что, что обжигает внутренности, неугомонным пламенным змеем извиваясь внизу живота.

Что-то противоестественное. Аномальное.

Он отстраняется, когда я подбираюсь к его шее и целую в пульсирующую жилку.

— Марго, ты… чего? — в одно действие отрывает меня от себя.

— Не знаю, — растерянно отвечаю я.

Я не знаю, зачем сделала это.

— Простите меня.

Я толкаю пассажирскую дверь и со скоростью пули вылетаю под ливень, чтобы охладить вышедший из-под контроля разум.

— Марго, вернись в машину, — напряженный голос Матвея Анатольевича разбавляет дождевой шум.

Я хватаюсь за голову, стискиваю зубы и жмурюсь.

Схожу с ума, как мать.

Нет. Я не она. И не стану ею.

— Ты простынешь… — он догоняет, берет меня за локоть и тащит к внедорожнику.

Я вырываюсь из захвата.

— Я вас только что поцеловала, а вы волнуетесь, что я простыну?! — кричу, опаляя его вызывающим взглядом.

— Мы об этом забудем, — не терпящим возражений голосом изрекает он.

— Считаете, что я легкодоступная? Шлюха?

Потому что моя мать в этом отныне всецело убеждена. Не знаю, что с ней будет, если найдет вибратор под матрасом и откроет для себя Америку, осознав, что ее дочь здоровая, половозрелая девушка и однажды начнет заниматься сексом.

— Я так не считаю, — невзыскательно отзывается Матвей Анатольевич.

Я подхожу к нему, поднимаюсь на носочки и жадно впиваюсь в его рот. Боже, на вкус его губы просто восхитительны! На секунду прерываю поцелуй, издаю слабый стон и заглядываю в непроницаемые глаза мужчины.

— А теперь?

— Не нужно, Марго, — с хрипотцой басит Метелин.

Я повторяю то, что провернула несколько секунд назад. Медленнее, чувственнее. Прижимаясь к нему всем своим влажным, дрожащим от прохлады и бушующего в крови адреналина телом… С надорванным стоном он впивается пальцами в мою талию и отдирает от себя. Снова.

— Ты пожалеешь об этом. Мы оба пожалеем. Поэтому нам надо прекратить.

— Но вы тоже хотите?

— Марго, — с нажимом, горько выдавливает мужчина.

— Ладно.