Ты думал, я не узнаю

Взрослые периодически заводили о нем — Боге — разговоры; они всей семьей иногда ходили в церковь. Мальчика ничего не смущало. Ему даже казалась занимательной теория о существовании некоего волшебства, объясняющего законы физики, математику, биологию. В каком-то роде наличие этих высших сил упрощало многогранную структуру Вселенной.

Но мать впустила в их дом сумасшедших, заразилась от них непрошибаемым идиотизмом, и все чарующее таинство веры бесследно испарилось.

Пришла злоба. Отторжение. Жалость. С какой удивляющей простотой такие все из себя мудрые взрослые бросаются в омут с головой, отрекаясь от здравого смысла во имя… не пойми чего.

Нуждается ли его мать в спасении?

Нет. Она все для себя решила.

Спасение необходимо Артему.

От гнева. Стыда. Эти чувства разрывают его на части. Топят. Сжигают изнутри. Кажется, он что-то подхватил от мамы — толику ее полоумия, зудящую в подкорке. Свербеж бывает столь сильным, что Артем может не спать ночью, думая, как бы его вынуть. Выжечь пламенем? Вырезать? Паразит преумножает интенсивность испытываемых эмоций; мальчика штормит, однако внешне он непоколебимо спокоен, вежлив и дружелюбен, что даже у Ксюши, самого близкого человека, не возникает подозрений.

Ему жаль, что приходится нарушать договор.

Ему жаль, что он не справляется со своими чувствами.

Ему омерзительны мысли и фантазии о Ксюше, которые стали посещать его в последнее время.

«Грешником», как бы наверняка выразилась его мать, если бы знала, чем Артем начал заниматься в своей комнате, громко врубая музыку.

Однажды он забыл закрыть дверь…

Глава 20   Варя

Что для москвичей аномальные холода, то для мурманчан — повод походить на улице в шортах. Ладно. Я немного утрирую.

Край земли, где все наоборот. Я отсюда родом, но в детстве перебралась с семьей в столицу, чтобы попытать удачу в лечении маминой глиобластомы. Боролись много лет, добивались ремиссий и затаивали дыхание, когда врачи ей говорили: «Рак вернулся». Спустя несколько ремиссий мама встречала его с печальной, но смиренной улыбкой. Она знала, что не выиграет гонку за жизнь. Как бы ни жульничала и не бежала прочь, он догонял.

Мне было семнадцать, когда ее не стало.