Ты думал, я не узнаю

В прошлом году Даша вышла в ремиссию, однако несколько недель назад вернулась к нам с метастазами в правом легком и желудке. В пятом часу утра я связалась с ее родителями и с того времени регулярно их навещаю. Некоторые больницы запрещают нахождение родственников в палатах интенсивной терапии. Но поскольку мы занимаемся лечением детей, присутствие значимых взрослых необходимо им для успокоения и ощущении безопасности.

Хреновый сегодня день."

"Утром скончалась семимесячная Маша. Ее сердечко не выдержало третьего курса высокодозной химиотерапии.

Пересадки костного мозга не дождалась. Маму малютки утешали всем отделом. Выла так, что до сих пор в ушах стоит звон. Таня, наш онкопсихолог, еле помогла девушке успокоиться. Бедная. На фоне стресса у мужа, тоже молодого и ранее не жаловавшегося на проблемы со здоровьем, случился инсульт, теперь еще и дочку потеряла… Тяжело оставаться хладнокровной, когда кругом столько боли. Мы, врачи и медсестры, женщины и матери, давно свихнулись бы на фоне дикого стресса. Спасаемся хлопотами, связанными с собственными семьями, и недавно внедренными групповыми психологическими тренингами, направленными на преодоление профессионального выгорания. Хочется плакать со всеми родителями наших маленьких пациентов, разобрать себя на органы — лишь бы чью-то жизнь спасти. Материнское сопереживание часто берет вверх. Сейчас я лучше его сдерживаю. Года два назад было невозможно вести консультации без слез. Правда, думала я эгоистично о своей родной боли.

Я выхожу в коридор, достаю замолкший телефон и вижу несколько пропущенных от университетской подруги.

Перезваниваю ей, утомленно подпирая спиной стену. Сейчас бы не помешал сеанс тайского массажа.

— Привет, что-то случилось?

— Варь, привет. Как ты?

— Пойдет, — немного растерянно говорю я. В последний раз с Сергиенко общалась полгода назад, или больше, и то потому, что мы случайно пересеклись в торговом центре. — А ты?

— Нормально. Слушай, Варь… — Люба понижает голос и заговорщически шепчет в динамик: — Ты с Матвеем того, что ли? Все?

Я рывком вбираю в грудь воздух.

— Почему спрашиваешь?

— Прости, Варя, если не в свое дело лезу, но я видела его сегодня.

— Где? — спрашиваю не потому, что горю желанием знать подробности о его передвижениях. Вопрос вырывается автоматически.

— У себя, — она имеет в виду хирургическое отделение городской детской клинической больницы. — Матвей был в компании какой-то девицы. По виду она ему в дочери годится. Знаешь ее? Невысокая, русые волосы.