Ты думал, я не узнаю

Мои, Илюхины, да и вы… — выплевывает он с демонстративным пренебрежением. — Вы все — стадо слепых уродов и идиотов, которые дальше своих носов не смотрят, не замечают, как некоторые летят кукухой и приходят в школу с оружием. Вам нет дела, почему… до тех пор, пока вас не начинают трясти с проверками. Ищите виноватых? Зеркало вон там! — разразившись внезапным хохотом, Максим хватается руками за волосы.

Я воздерживаюсь от комментирования его обличительной тирады, молча протягиваю деньги и оставляю их на подлокотнике обшарпанного дивана.

— Есть мысли, почему Артем Литвинов наставил дуло на твоего друга и мою дочь?

— Вы типа мент? — кривится Максим и сгребает купюры, сминая их в кулаке.

— Нет. Я просто хочу разобраться.

— Почему сейчас? Где вы раньше были?

Мне нечего сказать в ответ.

Максим яростно чешет внутреннюю часть локтя, встает с дивана и медленно плетется к заваленному грязной посудой столу, гремит тарелками, бросает на пол мусор, но не находит того, что искал.

— Курите?

— Нет.

Начинал и бросил.

Рябинин растирает глаза до покраснения, шмыгает носом и возвращается на диван, стаскивая со спинки одеяло с прожженными дырами и закутываясь в него, словно в кокон.

— Литвинов целился только в Илью.

Я рывком вбираю в грудь затхлый воздух.

— Ты уверен?

— Еще три косаря, — протягивает раскрытую ладонь. — И мне нужны сигареты.

***

В небольшой комнате ничего не разглядеть из-за табачного дыма.

— Она, — Максим имеет в виду мою дочь, — не вызывала в Илюхе таких эмоций, как Литвинов. На девчонках не выместишь гнев — осудят, а вот на другом пацане можно. Этим Илюха и пользовался. В нем злость так и кипела.

— Из-за отца? — подсказываю я, стоя у распахнутой форточки и довольствуясь крошечными глотками воздуха с улицы в надежде не задохнуться.

— Из-за кого же еще, — фыркает парень.

— У твоего друга была хорошая репутация.

— Потому что Илюхин папаша сделал так, чтобы все запомнили его сына, как жертву.

— Ты так не считаешь?"

"— Мы дружили, но… Будь я на месте Литвинова, я бы сделал с Илюхой то же самое, — уставившись в пустоту, отвечает Максим. — Он заслужил каждую пулю.

«А моя дочь?» — мне хочется потребовать, но я сдерживаюсь.