Ты думал, я не узнаю

Боже, как же мне не хватает ее.

Стащив с подноса мимо плывущего официанта фужер, я осушаю его до дна, поправляю галстук и прочищаю горло. Передвигая ногами в направлении Вари, резко даю по тормозам.

Мое тело мгновенно каменеет, как только на талию моей бывшей жены опускается мужская ладонь.

Глава 52   Матвей

Когда разум сотрясает осознание ошибочности идеи подойти к ней и поздороваться, становится слишком поздно для того, чтобы повернуть назад и раствориться в толпе, прежде чем ее взор случайно зацепится за мою фигуру.

Они вместе? Очевидно.

Но не смотрятся друг с другом от слова совершенно.

Хотя я испытываю крошечное облегчение от того, что не узнаю его в лицо.

Я тихо хмыкаю, стараясь не показываться бывшей жене скованным по рукам и ногам взвинченностью кретином, у которого сердце словно скукожилось, и неспособного ровно дышать из-за сдавливающего грудь глыбой свинца чувством собственной никчемности.

Я с усилием сглатываю, надеясь, что мое лицо непроницаемо каменное, а не искривлено в жалкой гримасе вялости, пришедшей на смену тревоге.

Я киваю Варе, выудив из арсенала своих улыбок горькую — только на нее меня и хватает. Она отворачивается к своему спутнику, что-то говорит, и его рука соскальзывает с ее талии, позволяя упорхнуть прочь.

Нет бы все оставить так…

Но я, упрямый осел, отправляюсь на ее поиски, интуитивно пробираясь через многочисленных гостей в сторону уборных. Разглядев, наконец, знакомую макушку, ускоряю шаг и ловлю беглянку аккурат тогда, когда она толкает от себя ладонью темно-коричневую дверь.

— Что ты делаешь? — с несдерживаемой досадой Варя обращается ко мне.

— Хочу поздороваться.

Напряжение в ее плече чуть-чуть ослабевает. С неуловимой быстротой закатив глаза, она громко вздыхает.

— Привет, Матвей.

— Привет, Варя. Потрясающе выглядишь.

— Спасибо, — сухо благодарит. — Теперь я могу идти?"

"Я с неохотой разжимаю пальцы, собираю их в кулак и убираю в передний карман брюк, контролируя соблазн вновь до нее дотронуться.

— Как поживаешь?

Варя проводит ладонями по длине своего платья, стряхивая с него несуществующие соринки.

— Хорошо.