Ты думал, я не узнаю

Каждым словом, словно крупнокалиберным оружием, Матвей проделывает сквозные дыры в тех местах былых душевных ранений, которые только-только начали бледнеть и походить на рубцы. Я беспомощна перед его решительностью защищать этого ребенка во что бы то ни стало.

Это нечестно. Несправедливо. Жестоко.

В то время как мне остается лишь оберегать память моего погибшего ребенка…

— Я не могла поверить своим глазам, когда увидела вас у кондитерской, которую обожала Ксюша. Понимаешь хоть, почему я там была?

Матвей, впившись зубами в нижнюю губу, еле-еле кивает.

— Ты мне только ответь… — горло дерет от слез. — Почему ты привез их туда в день рождения нашей дочки?

На резком вдохе муж поднимает плечи, запрокидывает голову и стискивает пальцами переносицу."

"— Мимо проезжал. Юльке… — роняет Матвей на судорожном вздохе имя девочки, которая так сильно к нему липла, — захотелось шоколадного торта, а я не смог отказать. Не смог объяснить шестилетнему ребенку, почему каждый раз от вида этой кондитерской у меня внутри все переворачивается.

Шоркая подошвой зимних ботинок, я плетусь мимо сотрясающегося от безутешного плача супруга.

— Варя…

Торможу перед закрытой дверью в комнату Ксюши, несмело дотрагиваясь до ручки.

— Оставь меня.

При открытии раздается тихий скрип. Пора смазать петли.

Меня встречает сгустившаяся тьма, и с затаенным дыханием я в нее ступаю.

Глава 5

Четыре года назад

Перед своим четырнадцатым днем рождения Ксюша приняла бескомпромиссное решение о том, что пора становиться серьезной. Не ждать до совершеннолетия и начинать взрослеть уже сейчас.

Она подавляет желание перевернуться на другой бок, разогнать налетевшие роем саранчи мысли, отложив поведенческие метаморфозы хотя бы до следующего утра, и попробовать заснуть. Будильник должен растормошить ее только через полтора часа. Но кого она пытается обмануть? Пусть хоть во двор упадет метеорит — Ксюша вряд ли проснется. Только если мама не зайдет к ней и не вырвет из тисков Морфея лаской да щекоткой.