Ты будешь наша

– Ничего страшного, – вдруг говорит, за один миг сменив гнев на улыбку. – Такой красивой девушке всё простительно, – проговаривает, наклонив голову набок.

От неожиданности я даже прищуриваюсь, пытаясь понять, где подвох, но безрезультатно, мужчина смотрит на меня с явным интересом.

– Спасибо и простите ещё раз, – отвечаю ему, собираясь обойти его и продолжить свой путь.

– Подождите, – хватает меня за локоть мужчина. – Можно узнать имя прекрасной девушки?

Это что, флирт?

– Я опаздываю, извините, – выдавливаю из себя улыбку.

– Полина! – раздаётся на всю территорию, и ко мне со всех ног несётся Галина. – Ты телефон забыла, – женщина протягивает мне мою вещь.

– Спасибо, я сегодня рассеянная, – улыбаюсь Галине.

– Гриша заметил его, и я побежала сразу, – запыхавшись, говорит она, после чего возвращается в здание больницы.

– Значит, Полина, – говорит мужчина, который стоит на том же месте. – Имя, как и его обладательница – прекрасны, – продолжает «очаровывать» меня.

 – Я Игорь, – протягивает мне руку.

Не зная, что сказать, я сдержанно улыбаюсь, пожимаю огрубевшую руку мужчины и, кивнув в знак прощания, иду к своей машине. Была бы моложе, и если бы в моей голове не крутился Рома, я бы, наверное, ответила на флирт, но, увы, мне не нужны никакие знакомства.

Ещё до того, как переступаю порог ресторана, слышу шум рабочих инструментов. С передней стороны окна заклеены бумагой, а когда захожу внутрь, замечаю, что у входа в зал повесили плёнку, тем самым разделяя холл и защищая остальную часть здания от пыли.

Отодвинув рукой импровизированную ширму, я осматриваю на какой стадии ремонта помещение. Кивнув рабочим, которые меня заметили, я закрываю плёнку и направляюсь в свой кабинет.

Едва я захожу, как следом за мной заходит Рома. Закрывает двери, хватает меня за талию и повернув так резко, что не успеваю опомниться, прижимает к стене.

– Опаздываете, Полина Сергеевна, – проговаривает, нависая надо мной.

От его резких движений, от запаха его одеколона и от его близости у меня кружится голова и сбивается дыхание.

Смотрю на него, радуясь тому, что он меня ждал, раз не успела прийти, как меня уже прижали к стенке. Но тут в голове всплывают его слова в палате дяди Гриши о том, что я замаливаю свои грехи походами в детский дом. Да, меня это задело, потому что он и не представляет, насколько прав, и какую боль мне причиняют воспоминания о моём самом большом грехе.