Ты будешь наша

– Ты безумно сексуальная, – хрипло шепчет. Не дав опомниться, наклоняется и губами выхватывает один сосок.

Из моей груди вырывается стон и, откинув голову назад, я позволяю ему прикоснуться к себе. Разрешаю себе получать удовольствие, уже окончательно теряя здравый смысл. Стону, прикусывая губу, едва удерживаясь за края тумбы, словно она меня спасёт."

"От кого, Полин? От самой себя не убежать, не спрятаться.

Рома продолжает мучить, лаская моё тело с какой-то дикой возбуждённостью. Сжимает кожу до покраснения, целует шею, ключицы, полушария груди, кусает чувствительные соски.

Но Рома не торопится, спускается всё ниже, прикусывая каждый уголок моего тела, до которого доходит, и, сжав мои бёдра, заставляет максимально раздвинуть ноги.

Словно одичалый, дёргает на себя, и моя попа оказывается на самом краю тумбы. А Рома опускается на колени и припадает губами к моей промежности.

Рома, словно извергающийся вулкан, сжигает всё вокруг, в частности, меня. Голодный, дикий, страстный – он заставляет меня гореть в его руках. Сжимая мои бёдра до сладкой боли, прикусывает чувствительный клитор и тут же проводит языком, стирая лёгкую боль. Всасывает, делает круги кончиком языка, целует с необузданным чувством, доводя меня до мощного оргазма.

Не успеваю толком прийти в себя, Рома даже вздохнуть не позволяет и, поднявшись на ноги, прикасается губами к моим. Чувствую свой собственный вкус на его языке, и это безумно возбуждает.

Когда он успел расстегнуть ширинку и выпустить из тесных боксеров налитый кровью член, я не знаю, но, когда разгорячённая головка касается всё ещё полного желания клитора, я вздрагиваю.

– Если я не окажусь в тебе, меня разорвёт, – его голос звучит как-то по-зверски, буквально посылая вибрации в моё тело.

Всё это, словно сцена из фильма для взрослых. В коридоре, на тумбе, не до конца раздетые. Дико, но безумно сексуально. Никаких шёлковых простыней, зажжённых свечей и клубники со сливками. Как животные – голодные друг до друга.

Резкий толчок, заполняющий меня до предела, буквально выбивает из меня дух. Лишает воздуха, разума и приличий. Остаётся лишь животный инстинкт.

– Твою же мать! – рычит Рома, на миг застыв и прислонившись лбом к моему.