Бронебойщик

"

"— О, курица! — воскликнул Джек и, выхватив журнал из папки, начал его лихорадочно перелистывать, пока не наткнулся на птицу своей мечты. Она стояла с гордо поднятой головой, украшенной красным гребнем. Курица была белой, а значит, ее мясо, по мнению Джека, тоже было белым. Текста на картинке оказалось немного, только одна фраза: «Куриные супы „Глицерия“», но эта фраза прозвучала для Джека волшебной музыкой.

Но еще больше, чем упоминание о курице, его поразила обыденность этой ситуации, когда где-то кто-то вынужден был рекламировать супы из курицы, в то время как в Нуре, Джек был в этом уверен, за такими супами выстраивались бы километровые очереди.

Насмотревшись на курицу вдоволь, Джек пролистал журнал, но ничего сравнимого с курицей не обнаружил и пошел в дом, представлявший собой три подновленных сектора от корпуса большого десантного самолета.

Эти секторы мокли в болоте за деревней много лет, и никто не находил им применения, уж очень они были большие. Но вот вернулся с войны Ферлин. Он разобрал оставшуюся от родителей жестяную хибарку и нанял подъемный кран с тягачом.

То, чего боялись другие — огромного размера секторов, которые нельзя было протопить, Ферлин обернул себе на пользу. После появления торцевых стен он поставил на столбы крепкий потолок и получил второй этаж, который не нужно было отапливать и в котором он устроил себе хранилище и огромную мастерскую.

— Может, съешь чего-нибудь? — спросил Ферлин, когда Джек оказался в доме.

— А что у тебя есть?

— Мясо…

— Фу! — Джек поморщился. — Я на это мясо уже смотреть не могу.

— Ну извини, курицы у меня нет, — развел руками Ферлин и встал из-за стола. — Пожалуй, надо собираться. Раз уж ты пришел, не будем тянуть время.

— Правильно. Пока дотопаем до деревни, пока телегу возьмем…

— Какую телегу?

— А ты до Нура пешком идти собрался или сам пони обзавелся?

— Мне нет нужды заводить пони, имеется кое-что получше… — с многозначительной интонацией произнес Ферлин и стал надевать куртку, но Джек не придал его словам значения.

— Ты постепенно такой забор отгрохал, что у тебя просто крепость какая-то образовалась, — заметил он, поглядывая в окно.

— Мой дом — моя крепость. К тому же железа кругом навалом, никто его не собирает и не перерабатывает.