Твое имя

Разве им плохо и так? Однако Мара, пока Бьярн не видел, сама украдкой рассматривала его. Красивый. Какой же, гадство, ты красивый. Но она прекрасно понимала, что не будет у них двоих никакого будущего. Она только измучает его. Слишком надломлена. А у него когда-нибудь кончатся терпение и силы ждать. Бьярн уйдет. Не этой весной, так следующей. Когда-нибудь.

«Но не сегодня. Еще не сегодня», — думала она, засыпая, и от мысли, что утром снова его увидит, становилось тепло.

А еще подспудно бесконечно грыз, подтачивал червячок сомнений.

Но потом случилось то, что перевернуло все с ног на голову.

Мара стояла у зеркала и с удивлением рассматривала свои волосы: отдельные пряди достигали плеч. Она и не заметила, когда успели так отрасти. Хотя чему удивляться? В последний раз она откромсала пряди на висках еще в начале осени, а потом жизнь так завертелась, что стало не до того.

И вот теперь Мара смотрела на себя с некоторым ужасом: слишком уж отражение в зеркале напоминало ту легкомысленную, беззаботную девчонку, какой она была два года назад. Еще немного — и можно косички плести. Вздрогнула, сходила за ножом Бьярна: он всегда его держал отлично наточенным. Навертела локон на палец, оттянула и примерилась, как ловчее срезать.

— Не надо, — сказал Бьярн. — Не нужно, птаха.

Попытайся он давить или требовать, Мара немедленно отчекрыжила бы локон и глазом бы не моргнула. Но он говорил так, словно Мара его самого этим ножом резать собралась. Она обернулась. Бьярн стоял в дверях и смотрел, смотрел на нее.

— Почему? — не сдержалась Мара.

— Ты очень красивая, моя девочка…

У Мары снова холод побежал по сердцу. Издевается? Или серьезно? Она красивая? Она?

Скривилась, отвернулась и снова взялась за нож. Бьярн в два шага преодолел расстояние между ними и мягко вынул нож из ее рук.

— Я знаю, почему ты это делаешь, — сказал он. — Но это в прошлом. Я рядом. Я сумею тебя защитить.

— Я не хочу об этом говорить, — произнесла она, каменея. — Отдай нож.

— Мара!

— Отдай! — крикнула она.

Бьярн отдал.

— Не веришь мне, — с горечью сказал он. — Что бы я ни сделал, что бы ни сказал… Нечисти и то веры больше…

— Я верю, — удивилась Мара.

Откуда такие мысли: конечно, верит.