Твое имя

Любава слышала по шагам, что ему не по себе оставаться рядом с ней: Берт ходил туда-сюда по комнате, нервничал. Из-за подспудного чувства вины ему неприятно смотреть на нее. Дедуля говорил, как ему дознаватели рассказывали: убийцы, указывая место преступления, часто не могут заставить себя приблизиться к жертве.

Вспомнила про дедулю, чье тело так и лежало ничком у разоренных полок. А потом и про могилу…

Все, что произошло дальше, было продиктовано отчаянием. Любава не рассчитывала остаться в живых, но еще страшнее быть похороненной заживо.

«Если он не смотрит на меня, я могу попробовать освободить руки!» — подумала она, поворачиваясь в сторону Берта, чтобы точно знать, когда он смотрит, а когда нет.

Берт поднял с пола стул, уселся: долго ходить после укуса змеи он пока не мог. Увидел, что Любава повернулась и смотрит на него.

— Эй, ты чего это? Отвернись! Зенки свои убери, кому сказал!

Любава продолжала сверлить его глазами: или выведет рекрута из себя и Берт ее задушит, или заставит отвернуться — тогда она освободит руки и кинется на него.

Берт грозно поднялся, но постоял секунду и, кряхтя, опустился на место: опухшая нога давала о себе знать.

— Да смотри. Недолго тебе осталось глаза лупить.

Поднял с пола изуродованную книгу, принялся листать, разыскивая картинки. Любава вздохнула, осторожно-осторожно поднесла руки, замотанные тряпками, ко рту и стала зубами развязывать узлы. За несколько часов узлы ослабли, а кое-где она сумела прогрызть саму ткань.

Прикрыла руки тряпками, выжидая подходящий момент, но и тянуть было нельзя: с минуты на минуту вернется Лейрас с рекрутами. Вернутся за ней и дедулей… В тот момент, когда Берт нагнулся за очередной книгой, Любава кинулась на него, вложив в этот рывок всю свою оставшуюся невеликую силу.

Голова тут же закружилась, а ноги ослабли, но, уже падая, Любава вцепилась в его запястье. Обеими руками за одно — бычачье, почти неохватное. Решила: не отпущу, даже когда начнет лупить свободной рукой, пытаясь стряхнуть.

— Эй, ты чего? — заорал он, в первую секунду опешив, а потом почувствовал, как похолодела его рука, как она начала отниматься.