Твое имя

Нет, не дождетесь… У нее одна попытка, но ее она не упустит.

— Тайла, беги! — крикнула она, вскакивая на ноги и хватая предводителя за обе руки, тут же изо всех сил втягивая в себя жизненную силу, так что запястья его бычьих рук мгновенно похолодели, а сам он посерел и покрылся холодным потом. Покачнулся, выпуская Тайлу.

— Беги!

Тайла вскочила на ноги, перепрыгнула через скамейку и рванула к выходу. А на Мару тут же навалились, прижали, отрывая ее руки от Чака.

— Ах ты грязная некромантка!..

Кто-то ударил ее по лицу, и Мара в ответ укусила того, кто был ближе.

Сражаться не пришлось… Верзила, сидящий справа, вдруг тонко вскрикнул и повалился на бок. Пытался зацепиться пальцами за столешницу, но мелькнувший клинок отрубил ему руку выше запястья. Когда он упал на пол, то больше не шевелился.

Второй пытался бежать, но Бьярн, который вернулся так вовремя, будто играючи чиркнул клинком по шее сзади, и тот свалился кулем на пол. Чак, оглушенный, лишенный почти всех жизненных сил, пытался ползти, поскуливая, но Бьярн наступил ему на спину и пронзил мечом насквозь.

— Я вам здесь намусорил, — сообщил он грозовым голосом хозяину трактира, выбежавшему на шум. Тот резко сдал назад и отступил по стене обратно в кладовую.

Мара не могла подняться, сколько ни пыталась: ноги предатели просто не держали.

— Тихо, тихо, птаха, — Бьярн осторожно подошел к ней, протягивая руки. — Дай возьму тебя.

Она мотнула головой: нет, уходи! Но он не послушал, поднял со скамейки, прижал нежно-нежно.

Тайла мялась у входа. Видно было, как ей хочется сбежать поскорее из этого места, а все-таки не уходит.

— Спасибо, — прошептала она, когда Бьярн приблизился с Марой на руках. — Спасибо, Мара… Если бы не ты…

ГЛАВА 25

Мара не разрешила Бьярну долго ее нести. Почувствовала, что сможет стоять на ногах, и попросила ее отпустить.

— Мне не тяжело нести тебя, птаха.

Но Мара покачала головой.

Бьярн поставил ее на землю, но шел рядом, и Мара каждую секунду ощущала на себе его встревоженный взгляд, заставляющий злиться и жалеть о том, что она показала свою слабость.

— Я не из сахара сделана, — огрызнулась она наконец. — Не рассыплюсь.