Цыганка

Бет считала, что снегопад помешает прийти большинству людей, но, судя по всему, здесь собралась добрая половина населения Ливерпуля.

Как только религиозный гимн «Пребудь со мной» был спет и пришло время службы, Бет вспомнилось замечание Сэма, услышанное сегодня утром. Она действительно стала старой девой. Все ее мысли были заняты Молли или семьей Лэнгворси. Бет не обращала внимания на свой внешний вид, носила подержанную одежду и даже не смотрела на витрины магазинов. Не только потому, что не могла ничего себе позволить, но и потому, что ей просто некуда было надеть такие вещи.

До смерти отца Бет часто предавалась романтическим мечтам, но теперь перестала это делать. В них не было смысла: она никогда не будет посещать балы и вечеринки или, одевшись в меха и бриллианты, кататься в экипаже, запряженном парой лошадей. Даже с более скромными мечтами о том, что она могла бы, по примеру мисс Кларксон, стать учительницей, или медсестрой, или начать работать в магазине, пришлось распрощаться, потому что ей нужно было заботиться о Молли.

По правде говоря, Бет позволяла себе фантазировать только во время игры на скрипке. Будучи одна в каретном сарае, она представляла себе, как стоит в прекрасном ярком шелковом платье, со сверкающими шпильками в волосах и в красивых туфельках. Час или дольше Бет могла купаться в музыке, забывая о своих обязанностях.

Когда преподобный Блум начал произносить речь о мистере Лэнгворси, Бет очнулась от раздумий.

— Теодор Артур Лэнгворси не родился с серебряной ложкой во рту, — сказал священнослужитель.

Бет ничего не знала о прошлом мистера Лэнгворси, даже о том, что его звали Теодором. И ей сложно было представить этого прикованного к кровати старика здоровым и крепким.

— Он увлекся машинным оборудованием и сбежал в Ливерпуль, где стал учиться на инженера, — продолжал преподобный Блум.

Священник оглядел присутствующих.