Циклон с востока

Я его потряс, а у него голова безжизненно упала набок, на камни. И тогда я понял, что пришел и мой черед. Легко как-то стало на душе, спокойно. Кончились проблемы, кончились скитания и переживания. Все дальше будет легко и просто. Я умру, и все.

— Но вы не умерли, — констатировал Крапивин.

— Не умер, — спокойно отозвался Заманский. — Я и сам этому удивился. Когда убили Захара, я подумал, что мы слишком мало продержались. Кони у казаков, конечно, устали, но мы продержались всего полдня, а за полдня на телегах далеко не уедешь.

Сосновский слушал и думал, что так не сыграть. Чтобы так сыграть, нужно репетировать. Ведь он говорит, мало чего помня, но на глазах вспоминает и начинает заново переживать, оценивать свои поступки, свои решения.

И Заманский хмурился, тер пальцами виски и, глядя куда-то за спину Крапивина в окно, рассказывал о том, как он оттащил тело Захара подальше на дорогу, за стену, как наметил место, где взорвет скалу. Пулемет он тоже оттащил подальше на случай, если задуманное не удастся. И тогда он просто будет стрелять до последнего патрона. Но у него получилось. Правда, грохот был такой, что он оглох, а от пыли ослеп.

"Потом он пришел в себя и перевернулся на живот, стрясая с лица, с волос каменную пыль и землю. Подняв голову и протерев пальцами глаза, он увидел, что завал получился. Просто часть стены упала на дорогу. В голове был туман, Андрей даже не сразу вспомнил, почему он здесь, с кем он здесь. А потом стало проясняться. Он сидел, прижимаясь спиной к теплым камням, смотрел на заходящее солнце и думал о том, что делать дальше.

Места незнакомые, здесь ни он никого не знает, ни его никто не знает. Кажется, вниз по реке на яру есть какая-то деревушка. Они мимо нее проезжали на телегах. Там еще березы такие красивые стояли. Отряд ушел далеко на восток, таков был план командования. Отряда ему не догнать, здесь власть непонятная, но она ненадолго. Скоро вернется советская власть, это точно.