Цена твоей (не)любви

И уже всё мое тело горит от острого удовольствия.

Последнее, что я слышала, это звуки бляшки ремня и захлопывающейся двери, как оглушающий удар, от которого звенит в ушах.

Ничего не понимаю. Наверное, так чувствуют себя люди, когда рядом разорвалась граната, полная контузия. Мой телефон звонит где-то на полу, смотрю вниз, надевая белье и брюки. Это отец, надо ответить.

– Регина, ты где?

– Я сейчас… скоро приду… в туалете, голова закружилась.

Не хочу сейчас думать о том, что произошло, но это дает надежду мне, наивной дурочке.

Хоть Матвей и танцует с другой, он был сейчас со мной. Привожу себя в порядок, выхожу на улицу, быстро иду к месту проведения торжества.

– Ты где была? – Лиля подозрительно смотрит, но я не обращаю на нее внимания.

Музыка затихает, ведущий что-то говорит, но я не понимаю. А когда микрофон попадает в руки моему отцу, замолкают все.

Он произносит длинную речь о фирме, о ее достижениях, но все это сказано с такой горечью, что кажется, будто он прощается со всеми.

– Спасибо всем, что вы пришли, что разделили эту радость с нами.

Спасибо за поздравления с днем рождения. Но я должен огорчить вас или обрадовать, тут уж как получится, – грустная улыбка, отец пожимает плечами. – С завтрашнего дня у вас новый руководитель, новый генеральный директор – Жаров Матвей Евгеньевич. А также его очаровательная невеста Диана Демидова.

Собравшийся народ взволнованно задает вопросы, я сама в шоке. Как? Почему? Как папа мог допустить такое?

Матвей появляется рядом с отцом, медленно обводит холодным и оценивающим взглядом каждого присутствующего.

Так смотрит вожак на свою стаю, но он и ее не пожалеет, если придется делать выбор.

На меня задерживается чуть дольше, чем положено, но отводит взгляд в сторону.

Вожак потерял ко мне интерес, он получил все, что хотел.

Жаров начинает говорить в микрофон, но я не могу разобрать и слова. Голова немного кружится, и подташнивает. Прикладываю пальцы к губам, чувствуя что-то влажное и теплое.

Кровь течет из носа. Она с привкусом железа.

– Черт, Регина, ты сейчас замараешь весь костюм, надо приложить лед. Пойдем быстрее.

Лиля тянет меня за руку в сторону, не сопротивляюсь. Уже ничего не имеет значения.

Все уже сделано. Иначе не будет.

15

На кухне полумрак, тусклым светом в углу горит торшер. Отец сидит за столом, перед ним открытая бутылка водки, налитая до краев стопка и разбросанные бумаги.

– Папа, – подхожу медленно, опустив руки на его плечи, мне так невыносимо жалко его, до слез, до боли.