Цена твоей любви

Девушка кончает, сжав меня сильнее, не в силах больше себя сдерживать, кончаю следом, сперма толчками вырывается наружу. Член пульсирует, выдавая все новые и новые порции спермы.

Оргазм такой долгий, что ноги реально не держат. Оба часто дышим, Регина прижимает меня к себе, ее грудь дрожит, кожа влажная, зацелованные губы, в глазах желание.

– Ты ведь знаешь, что ты моя царица?

– Ты говорил давно,– часто дышит, ведет ладонью по влажной коже.

– Готов говорить это всегда. И еще, что люблю тебя. Всегда любил.

– Больно?

Не отвечает на мое признание, но мне пока это и не надо, все равно добьюсь ее.

– Нет.

– Матвей, что будет дальше?

– Война, кому-то придется умереть.

36

– Нет, мама, мы не сможем приехать на этой неделе, Костик заболел, ангина."

"– Ты теперь прикрываешься ребенком, чтоб остаться с тем мужчиной?

– Нет, все не так.

Совсем не хочу спорить с мамой, но и говорить ей о случившемся слишком опасно, не хочу расстраивать ее и отвечать на миллион вопросов, которые обязательно последуют. Интересно, ей папа рассказал про Сергея? А вот это еще один повод для нашего невыезда из страны.

– Так ты с ним?

– Нет, мама.

– Я знаю, когда ты врешь, а когда просто не хочешь отвечать. Но все вполне предсказуемо. Первая любовь не ржавеет, так, кажется, это звучит по-русски. Не натвори только глупостей, я тебя умоляю. Марика, что на тебе надето? Где ты это взяла? Господи, вас нельзя оставить и на двадцать минут одних!– мама начала кричать по-итальянски, было забавно.– Все, милая, мне пора, поцелуй моего любимого мальчика, я очень вас жду и папу.

Убрала телефон, заглянула в спальню, Костя еще спал, рядом с ним Матвей, вчера так и заснул около него после нашего спонтанного секса на кухне. Я видела, как ему больно, чувствовала это.

Не могу сопротивляться своим эмоциям рядом с ним. И не мог он убить Сергея, для этого нет никаких оснований. Избить, угрожать, уничтожить морально, но убивать в состоянии ревности и мести – нет. Жаров кто угодно, только не убийца.

Все, что последнее время происходит с нами, напоминает плохой остросюжетный триллер.

Смотрю на спящих мужчин, один маленький, другой большой. Они даже лежат в одинаковых зеркальных позах. Матвей бледный, под глазами темные круги, держит руку сына, лежит на правом боку, на спине все та же татуировка птицы, раскинувшей горящие крылья в полете.