Цена страсти (СИ)

Потом перешли на незаконную вырубку леса, но лесорубы Наталью Борисовну так не возмущали.

– Ты извини, Маш, что я так… – успокоившись, сказала она. – Просто слов нет, какие же они гады.

– Кто? – не поняла я.

– Ну как кто? Шубин этот проклятый. Слышала, поди, о таком? Он же строит у нас завод на месте бывшей птицефермы.

– Слышала, конечно. Крупный бизнесмен, меценат... А что с заводом не так?

– Ну, милая моя! Это ж сурьмяный завод! Сурьма сама по себе страшно ядовита, а её соединения – ещё в разы токсичнее.

Я уж молчу про экологию. Ты сама должна знать, что все эти переработки тяжёлых металлов убивают и почву, и водоёмы, и всё вокруг. Но сурьма ещё и очень опасна для человека. Её пары попросту разрушают лёгкие, сосуды, сердце, вызывают всякие кожные болезни. Ещё при Союзе работала я в Якутии, в одном посёлке. Отправили меня туда сразу после института по распределению. Так вот, там тоже завод работал сурьмяный. Так там экзема и пневмокониоз были через одного… Это у жителей посёлка, а у рабочих того завода – так вообще поголовно.

– А что такое пневмо…?

– Пневмокониоз? Это, моя милая, необратимое и неизлечимое заболевание лёгких. Это когда человек постоянно дышит парами и пылью той же сурьмы у него развивается вот такая гадость. И уже не вылечить никак.

– Но сейчас, может, как-то по-другому строятся такие заводы? Может, будут применять какие-нибудь новые технологии очистки?

Наталья Борисовна поджала губы и, глядя на меня как на дурочку, покачала головой.

– Какие технологии очистки, бог с тобой? Да вокруг таких заводов ни травинки не растёт, даже насекомых и то нет.

Мыши, крысы убегают. А люди будут жить, дышать этим, куда им податься? Но ни властям, ни вашему меценату Шубину дела нет никакого ни до природы, ни до людей. Подумаешь, какое-то богом забытое село в несколько сотен человек, когда там у них такие деньги крутятся. Они ж, сволочи, только о наживе своей думают. А то, что землю губят, людей обрекают – да плевать они хотели. Первый раз, что ли? Ты же журналистка, должна знать.

– Но можно ведь как-то бороться. Поднять общественность, митинги устроить, петицию создать…

– А то мы не боролись! Ещё когда этот Шубин только купил бывшую птицеферму, мы сразу стали писать во все инстанции. И мэру, и губернатору, и в Минприроды, и в газету, да куда только не писали! Ни ответа, ни привета. – Она раздосадовано махнула рукой. – Строят. Почти построили. Совсем скоро уже, говорят, производство запустят.