Цена страсти (СИ)

– Да меня после этого козла Торунова до сих пор трясёт! – Иванова снова затянулась, выпустила, прищурившись, дым, потом повернулась к нам: – А сами-то как сдали?

– На четыре, – ответила Стародубцева.

– На пять, – сказала я.

Анька скривилась.

– Ну, конечно, ещё бы ты и не на пять. Тебя ж Торунов любит.

– Глупости! – возмутилась я.

– Ой, перестань, – отмахнулась Иванова. – Все видят, как он на тебя смотрит. Старый хрыч.

– Он меня гонял по всем вопросам, и я сдала, потому что готовилась, учила…

– Да плевать.

Нет, ну какой козёл! – зло процедила Анька и, гримасничая, передразнила: – Какое отношение это имеет к истории… Тут и так вся на нервах. Ещё и Витьку не отпускают…

– Не отпускают? – спросили мы со Стародубцевой в унисон.

– Ну да, из-за твоего гада Миши, – Анька недобро взглянула на меня. – Не знаю, в курсе вы или нет, но его же тогда, на свадьбе, забрали менты. Какая сволочь вообще их вызвала?! Ну и Миша тоже козёл, наговорил там всякого, что его, мол, бедненького, иватушники избили.

Менты сообщили в ИВАТУ, само собой. Ну и как только закончились у Вити три дня увольнительных – на свадьбу отпускали, – и он вернулся в училище, так его сразу на ковёр. Короче, он и ещё один, Олег, за всех отдуваются теперь, потому что все ночевали в расположении, а они – нет.

– А это нельзя было? – вырвалось у меня. – Ну, ночевать где-то…

– Ну, Вите можно было – он писал заявление, его отпустили. А Олегу-то нет, конечно. Он должен был вернуться на ночь в казарму. Витя ещё более-менее отделался, Олег на себя взял вину.

Но всё равно наказали. Не отпускают вот... А я уже измучилась вся! И всё из-за Миши твоего! – бросила Анька зло.

– И что теперь с ними будет?

– Ну что? Наряды там… Витю вот на месяц увольнительных лишили. Олега вообще сначала отчислить хотели, но он там типа один из лучших курсантов и за него впрягся... ай, не помню, подполковник какой-то, ведёт там у них что-то. Короче, оставили, но тоже торчит в нарядах и увольнительных теперь ему не видать.

Слушай, Машка, а ты же с ним под конец тусовалась, нет? Ты не с ним уехала разве?

– Нет, – не моргнув глазом, соврала я.

– Ну да, – усмехнулась Иванова. – О чём это я. Поди, и Миша твой гонит, что вы трахались? Он тебя, наверное, и голой-то не видел, а ты – его... Девочка ты наша припевочка.

Стародубцева скосила на меня глаза, а я задохнулась от смущения и негодования.

– Ты… ты совсем уже, Иванова! Думай, что говоришь! И Миша – не мой.