Цена страсти (СИ)

Зачастил о каких-то проверках и рисках, о том, что невзирая на эти проверки и риски, он слово держит, но уже даже спать не может, так нервничает…

– Надо расторгнуть договор аренды в одностороннем порядке, – огорошил его Миллер.

– Как это? – сморгнул Паламарчук. – Договор аренды…? Бывшей птицефермы? С вами?

– Именно.

– Но как тогда? Вы же тогда не сможете завод открыть.

– Это и надо.

– Я ничего не понимаю, – хлопал глазами мэр. – Вы же, Олег Владимирович, сами говорили, что надо завод открыть.

А теперь не надо?

– А теперь не надо. Я просто не знал тогда всех нюансов.

– Но как же… Нет, договор аренды муниципалитет, конечно, расторгнуть может, но там же неустойка… А Арсений Петрович в курсе?

– Нет.

Это ещё больше обескуражило Паламарчука.

– Ничего не понимаю. Зачем это надо?

– Да понимать, в общем, вам и необязательно. Я просто говорю, как надо поступить. А надо расторгнуть договор аренды.

Паламарчук, который минуту назад вздыхал и охал, вдруг неожиданно легко согласился и даже повеселел:

– Ну и хорошо.

Я и сам переживал из-за этой бучи с заводом. Ну, из-за петиции и митингов. Только вот что скажет Арсений Петрович, этого я боюсь.

– А что скажет Роспотребнадзор, не боитесь?

– Тоже боюсь. С самого начала боюсь.

– Тяжело вам.

– Очень тяжело, – охотно согласился Паламарчук. – Но что мне Арсению Петровичу сказать?

– Ничего пока не говорите. Просто озадачьте своих юристов, чтобы те подготовили расторжение.

– А знаете, я даже рад.

Да. А то эти, сельчане наши, на меня прямо как на врага народа смотрят. Тут подлавливали сколько раз… Трясут заявлениями, требуют, ругаются… Окна в доме моей матери какие-то скоты выбили. Она же там живёт, в посёлке. И уезжать не хочет. И со мной разговаривать не хочет.

– А та семья, у которой дом сгорел, они как?

Паламарчук развёл руками.

– Помогаем… кто чем может…

Глава 12

Паламарчук не подвёл, сделал всё так, как велел Олег, и лёг на дно. Шубин ему оборвал все телефоны, но секретарь неизменно отвечала, что мэра нет на месте.

Сотовый свой понятливый Паламарчук тоже отключил.

Шубин рвал и метал, так распсиховался, что расколотил каминной кочергой две китайские напольные вазы.

Миллер молча взирал на него, пережидая приступ ярости.

Когда тот немного остыл, перестал орать и сыпать угрозами и проклятьями, Олег предложил:

– Поедем туда, на месте разберёмся. Наверняка у него были веские причины расторгнуть договор.