Целительница для князя

Вторая же причина, по которой нет смысла молчать – определить, светлому или тёмному Близнецу ты отдала предпочтение, можно по дару, который ты получила. Тена, однозначно, светлому. Кстати, в некоторых умных книгах пишут, что и вовсе нет никаких близнецов, бог один, просто родился двуликим, а, повзрослев, разделился на два тела, чтобы не шокировать окружающих своим необычным видом.

– Открывала я тёмную створку.

– Не важно, какую створку ты выбрала. Который из двух алтарей ты выбрала?

Я пожимаю плечами:

– Я не стала выбирать.

– То есть?

– Я на оба руки положила, вода была чёрно-белая, очень необычное зрелище, и статуй внизу тоже было две.

– И которую статую ты выбрала?

– Я не стала делать, как было показано на изображении, а снова обоих одновременно коснулась.

– Мда…

– Я всё испортила?

– Невероятно, но нет. Твоё решение было наилучшим. Пожалуй, я был неправ, обвиняя тебя в сумасшествии. Нет, я не отказываюсь от своих слов, но должен признать, что твоя интуиция феноменальна. Там где умный увидит непреодолимую преграду, ты пройдёшь, попросту её не заметив.

Хочу больше конкретики, и вообще у меня ещё миллион вопросов – дорвалась.

– М-м-м…

Гед приоткрывает штору, выглядывает наружу, кривится. Я тоже выглядываю. Всё та же широкая дорога, по обочинам тянется лиственный лес, деревья стоят далеко друг от друга, и лес глубоко просматривается. На нижней ветке куста почти в метре от экипажа сидит крупная птица и увлечённо чистит перья, не обращая на нас ни малейшего внимания.

– Столько времени на пустую болтовню убили. Бернара, давай-ка займёмся делом."

"Хм? Каким таким делом можно заниматься в тряском экипаже? Я прекрасно понимаю, почему Гед потратился на декор в ущерб реальному комфорту. По внешнему виду экипажа судят не только о самом Гедане, но и о княжестве. Но неужели нельзя было для тюнинга выбрать менее ущербную коробку?!

Гед наклоняется вперёд, вытягивает руки открытыми ладонями к потолку, на кончиках его пальцев возникает знакомый чёрный дым, быстро скручивающийся в единую воронку, отчего получается странный пятиногий вихрь.

– Притронься.

Он серьёзно? После того, как его дым превратил тела в прах? Мои руки мне ещё дороги. Можно сказать, я к ним только привыкать начала, сживаюсь… Конечно, я не думаю всерьёз, что Гед собирается мне навредить и прикасаюсь к боку вихря. Его вращение почти не чувствуется, вихрь пружинит под пальцами будто резиновый.