Целительница для князя

Я наконец замечаю ель с обломанной макушкой, забираю чуть правее, и выхожу на дорогу у поворота. Отсюда меня не должно быть видно из экипажей, выбирающих правое ответвление, на столицу.

Экипаж князя стоит наискось, флегматичные серо-серебристые лошадки щиплют на обочине траву. Я слышала, что лошади пугаются крови, но не эти. А вот меня от вида четырёх мертвецов замутило. Я видела смерть, я ведь похоронила родителей, но та смерть была иной, тихой, похожей на сон. Раны на этих телах выглядели плохо. Я прижимаю руку ко рту и остро жалею, что отказалась от нюхательной соли, её вонь помогла бы перебить окружающие запахи.

Гед замечает меня первым, впивается взглядом, но тотчас расслабляется.

– Леди?

Я усилием воли заставляю себя не смотреть по сторонам, сосредотачиваюсь на Геде, подхожу ближе, и это становится ошибкой. У экипажа, раскинув руки, лежит кучер. Алая полоса перечеркнула горло. Скривившись, Гед закрывает ему глаза.

– Я…

– Леди, – перебивает он, – не говорите мне, зачем вы здесь, не хочу выслушивать очередное безумие, что вам стало любопытно.

– Вы так хорошо изучили меня новую, – справляюсь я с голосом.

Гед протирает свой меч.

– В силу обстоятельств мне приходится разбираться в людях, и всё равно я ошибаюсь.

– Вы не ранены? – это меня больше всего волнует.

Он качает головой.

– Нет, вы же предупредили, что удар будет в спину.

– Хм?

Гед невесело хмыкает и бесцеремонно мыском цепляет ногу кучера:"

"– Леди, я предпочитаю ездить с плотно закрытыми окнами. Если бы не вы, я бы не понял, что Глен повернул в противоположную сторону, я бы продолжал доверять ему, подставил спину.

У него у единственного был шанс.

– Но как? Он же с вами из вашего княжества, должен быть безоговорочно предан вам.

– Но именно Даларскому княжеству нужна моя смерть.

Но ведь княжеством правит Великий князь, родной отец Гедана. Как он может хотеть смерти собственного сына?!

– Эм, – только и получается сказать у меня.

Во взгляде Гедана вдруг проглядывает застарелая душевная боль.

Я бессознательно протягиваю руку. Хочется выдернуть ту занозу, что доставляет эту боль. Но как выдернуть нечто нематериальное? Мои родители были замечательные, любили нас с сестрой, поддерживали. Их любовь как тёплое одеяло обернула меня, и даже сейчас, когда их не стало, я чувствую незримый кокон их защиты. Каково Геду? Я бы не смогла…

Он резко отворачивается. Наверное, не хочет, чтобы я видела его слабость и одновременно не может совладать с выражением лица.