Целительница для князя

Может, я тоже под приворотом? Точно нет, Гед слишком хорош, в него нельзя не влюбиться.

– Бера, ты согласна?

Под его пристальным взглядом сомнения исчезают. От Гедана исходит непоколебимая уверенность, и она передаётся мне.

– Да.

Гед наклоняется, но вместо ожидаемого поцелуя лишь проводит подушечкой большого пальца по моей щеке:

– Я не знаю, как ты можешь чувствовать себя настолько свободной, Бера. Для тебя словно не существует социальных стен и границ.

Наверное… Я понимаю, что Гед имеет в виду. Моё восприятие мира слишком отличается от восприятия местных.

– Гед.

– Рядом с тобой, я тоже становлюсь свободным, Бера. Я ведь сказал, что нашёл решение. На самом деле я не искал, оно было очевидным, но, когда я думал о нём раньше, я видел непреодолимую стену, а с тобой та стена словно исчезла.

Я касаюсь его щеки, очерчиваю большим пальцем скулу и чувствую себя бабочкой, залипшей в меду. Как же сладко… И я готова слушать часами!

– Может, пойдём в храм и прямо сейчас поженимся? – полушутя-полусерьёзно предлагаю я.

Если Гедан вдруг согласится, то я готова выйти за него замуж не сходя с места. А с каким удовольствием я бы сбежала из дворца. Пусть король и интриги подождут.

Увы, наше счастливое уединение нарушают тихие шаги. Из-за двери раздаётся незнакомый голос:

– Доброго утра, леди ат Шуа.

Гедан спрыгивает с кровати, подхватывает одежду, ботинки, а я испытываю прилив нежной признательности. Вчера ночью, когда я угомонилась, Гедан мог просто отнести меня сюда и вернуться к себе, однако он остался.

В дверь раздаётся короткий дробный стук:

– Доброе утро, леди ат Шуа, – голос за дверью звучит громче. – Я ваша горничная, Мила. Могу я войти?

Я не отвечаю, притворяюсь, что меня не то что стуком, а из пушки не разбудить.

Гедан открывает окно и, послав мне на прощание воздушный поцелуй, выскальзывает из комнаты. Надеюсь, он хорошо знает, что делает.

– Леди ат Шуа, простите, я вхожу.

– Я сплю, – с искренним недовольством отвечаю служанке.

Дверь, начавшая было приоткрываться, не открывается, Мила останавливается. Но не уходит и продолжает настаивать:"

"– Сожалею, леди ат Шуа, но я вынуждена потревожить ваш сон.