Целительница для князя

Да ради того, чтобы он выжил, я готова хоть всю магию без остатка отдать! Жила же я без неё и не страдала, магия не успела стать для меня чем-то по-насттоящему ценным.

Та-ак…

Я продуманно обращаюсь к обеим граням. Свет вспыхивает неохотно. Молочно-белое сияние получается тусклым, оно мерцает, грозя вот-вот потухнуть, зато с тьмой проблем нет, и она может быть Геду не менее полезна, чем исцеляющий свет.

Концентрацию едва не сбивает заворочавшийся придурок-брат, вот уж неубиваемый. Стон сменяется требовательным мычанием, похоже брат пытается позвать на помощь.

Обойдётся.

Злость, раздражение, страх – я мысленно представляю, как скатываю весь негатив в ядро и швыряю его со всей силы в купол. Защита нужна была от монстра, но сейчас она только во зло. Я вижу, как ядро взмывает ввысь, пробивает купол. Да!

Снаружи за короткое время схватки многое изменилось, верхние трибуны заполонили люди в форме. Наверное, среди них есть маги, должны быть.

– Целителя! – зову я, насколько хватает голоса."

"Акустика хорошая, меня слышат.

Хоть бы успели…

И пора про мою пока нереализованную идею вспомнить. Я мысленно заставляю угасающий свет просочиться в Гедана. Гед отзывается лёгким всхлипом. Неприятно или что? В любом случае потерпит, никуда не денется. В моём воображении рассеянный молочно-белый свет превращается в белый жгут, и им будто щупом, я пытаюсь найти светлую грань дара Гедана.

– Ты что творишь, ненормальная?

Пфф!

– Сама не знаю.

Раз ругается, значит, пошло на пользу, можно выдохнуть, расслабиться. Жгут, вопреки моим ожиданиям, не развеивается бесследно, по ощущениям он растекается по телу Геда и впитывается.

– Что б тебя, Бера.

Я только хмыкаю, а перед глазами всё ярче и ярче крутятся мушки, накатывает дурнота.

Кто-то появляется рядом:

– Леди?

– Вы целитель? – спрашиваю я не оборачиваясь. Это мой голос такой жалко-писклявый?

– Да, леди. Позвольте.

– Осмотрите князя, – приказываю я, пожалуй, впервые не сомневаясь в своём праве приказывать, не смущаясь власти.

– Да, леди.

Сознание соскальзывает во мрак беспамятства.

Кажется, не проходит и секунды, но, когда я с усилием приподнимаю веки, обнаруживаю, что лежу на просторной, как водится у аристократов, кровати. По потолку вьётся незнакомая цветочная лепнина. Если я и в доме герцога, то не в своей спальне. Под головой мягкая подушка, я укрыта излишне тёплым одеялом, оно давит, и выпутаться удаётся не сразу.