Царь нигилистов 5 (СИ)

Последний говорил, что лучше уж было остаться с Россией, чем получить исламский традиционализм, укрепившийся в конце концов на его родине.

Откуда Саша сделал вывод, что всё-таки существуют ситуации, когда лучше остаться с Россией.

Теперь расположение местного населения главное не слить. Уж что-что, а сливать дорогие соотечественники всегда умели виртуозно. Главное не повести себя так, чтобы кавказские народы не начали добрым словом понимать и Шамиля, и его мюридов.

Главное не превратиться в одночасье из освободителей в оккупантов.

Первые звоночки уже прозвучали. Зачем-то решили восстановить Аварское ханство, которое Шамиль упразднил 16 лет назад, вырезав большую часть местной аристократии. Да, конечно, Ибрагим-хан Мехтулинский, назначенный ханом Аварии, служил флигель-адъютантом у папа, был полковником Лейб-Гвардии казачьего полка и окончил то ли школу гвардейских прапорщиков, то ли юнкеров, то ли вообще кадетский корпус. Но, как показывает пример Пол Пота, даже Сорбонна спасает не всегда.

В общем, не лучше ли было поставить прогрессивную русскую администрацию?

Между тем, Шамиль убедился, что между Андийским и Аварским Койсу ему нельзя рассчитывать ни на поддержку населения, ни на безопасное убежище. Он бросился в центр горного Дагестана — Андалял, на плато Гуниб. Там, над левым берегом реки Кара-Койсу, возвышалась гора с крепостью, которая считалась совершенно неприступной твердыней.

На пути туда, в ауле Чохе, сильно укрепленном, жители выгнали приверженцев имама и открыли ворота русским войскам.

Шамилю едва удалось с семьёй и четырьмя сотнями мюридов пробраться в Гуниб. На пути жители напали на его обоз и разграбили часть имущества.

Но не всё было так безоблачно.

В Дидо, области на юго-западе Дагестана, остались непокорные аулы, которые приготовилось к обороне, отправив семьи с имуществом и скотом в неприступное ущелье за аулом Шаури.

Лезгинский отряд сначала разгромил покинутый жителями аул Китури, а потом подступил к их укрытию.

Нападение было так неожиданно для горцев, что они едва успели перебежать ко входу в ущелье.

Обе долины осветились заревом пожаров: в течение одной недели почти все дидойские селения, за исключением пяти или шести, изъявивших покорность,' были истреблены вместе с запасами и хлебами на полях.

Беспощадный этот разгром стоил русским всего 7 раненых и контуженых нижних чинов.