Царь нигилистов 5 (СИ)

— Кто ему помогал по-твоему? Граф Бобринский? Граф Алексей Толстой? Принц Вюртембергский? Твоя бабушка? Или, может быть, твой дядя?

— Лакеи, горничные, камердинеры, кто-то, кого вы не заметили. Отвлечь внимание не так трудно. Он ведь кого-то выставляет за дверь, а потом приглашает назад?

— Да-а, — проговорила Тютчева.

— Мог кто-то зайти, кого вы не заметили. Я сначала думал, что он прогоняет тех, кто плохо поддаётся внушению. Но видимо есть и другая цель.

— Юм проводит свои опыты при свете, — возразила мама, — смотри: солнце ещё не село, а у них уже всё в самом разгаре!

Между тем, солнечные пятна на ковре приобрели розовый оттенок и поблёкли, солнце готовилось уплыть за горизонт и погрузить комнату во тьму.

— Солнце ещё не село, но садится, — сказал Саша, — сколько ещё будет продолжаться сеанс? До полуночи? За полночь? Готов побиться об заклад, что сначала, при свете, начинаются стуки и сращение столов, а потом, когда стемнеет — всё остальное.

— Не настолько бывает темно, — заметила Тютчева.

— Не настолько светло, — возразил Саша, — чтобы кто-то, одетый в черное, не мог спрятаться в углу.

— На первом сеансе почти год назад стол поднялся на высоту пол-аршина над полом, — сказала мама. — Саша, как ты это объяснишь?

— Это не ко мне, это к фокусникам, — сказал Саша. — Сами иллюзионисты лучше всех умеют разоблачать трюки других иллюзионистов. Возможно, система зеркал, возможно внушение, возможно, работа помощника господина Юма.

— Но мы почувствовали, как он поднимался, — сказала Тютчева. — На нём лежали наши руки, и стол наклонялся направо и налево, причем ни лампа, ни карандаш, лежавшие на нем, не двигались с места, даже пламя лампы не колыхалось.

— Аргумент в пользу внушения, — сказал Саша, — Анна Фёдоровна, вы же сами понимаете, что это невозможно.

— Сверхъестественно, — уточнила Тютчева. — Это было, когда Юм приезжал в январе. Мы увидели, как аккордеон, который держал Юм, сам заиграл трогательные церковные напевы, словно управляемый невидимой рукой.

— Анна Фёдоровна, но ведь музыкальная шкатулка тоже играет сама по себе, — заметил Саша. — Это был аккордеон Юма?

— Кажется, да, — сказала Тютчева. — Но, если быть точной, не помню. Это не всё. Я чувствовала, как меня сильно схватили за колени. Все время я и все присутствовавшие ощущали на руках и на ногах движение ледяного воздуха.