Царь нигилистов 5 (СИ)

Слава Богу, что этот день сошел нам с рук! Мы обедали в восемь часов вечера, но перед тем нас потчевали турецким кофеем, который здесь очень вкусен. Этот кофе был поднесен нам арабом в маленьких турецких чашечках, а моему мужу поднесли вместе с тем трубку с длинным чубуком, и мы расположились на низких диванах, которые по восточному обычаю были устроены вдоль стен.

— Утром мы встали в 4 утра, а в Рамлу отправились только в 7, — продолжил рассказ Константин Николаевич.

— Наш багаж был отправлен на верблюдах и лошаках, — объяснила тётя Санни, — и на это потребовалось некоторое время.

Нас сопровождала Русская эскорта, состоявшая из 600 человек с нашей эскадры. Костя и его гребцы, принадлежавшие Гвардейскому экипажу, были моими телохранителями и шли возле меня в числе четырнадцати человек. Сверх того, при нас была турецкая эскорта; все это составляло огромный караван, какого никогда не видано было на этом пути; в нем толпилось 365 лошадей.

И Саша понял, что девять кораблей — это ещё что.

— Я сидела в портшезе, несомом двумя лошаками, — продолжила Александра Иосифовна, — который мне выслал Иерусалимский Паша, и по сторонам шли два араба.

— «Иерусалимский Паша», — повторил Саша. — Яффа под властью Турции?

— Да, — сказал дядя Костя. — Саш, это ненадолго?

— Думаю, что надолго, — проговорил Саша. — Не навсегда, но мы вряд ли доживём.

— А потом? — поинтересовался царь."

"— Вы не поверите, — сказал Саша. — Евреи восстановят своё государство.

— Ну, у тебя и фантазия! — хмыкнул дядя Костя.

Саша усмехнулся.

— Когда-то не было и Североамериканских штатов.

Царь пожал плечами.

— Дорога до Рамлы ровная и покрыта садами с роскошною растительностью, — продолжила рассказ тётя Санни. — Позавтракав в Рамле под огромным шатром, мы снова двинулись в путь, и я поехала на турецком белом коне.

Там дороги нельзя назвать дорогами — они идут по горам через пень в колоду, по скалам и по их обломкам. Ежегодно дождевые потоки подмывают и обрушивают груды камней, поэтому и дороги не существуют.

Я иногда спешивалась, но и пешком идти едва возможно, не повредив ног. Четыре человека должны были всегда поддерживать мой портшез и помогать мулам нести его по большим уступам скал то вверх, то вниз.

— Тридцатого апреля мы впервые увидели Иерусалим, — сказал дядя Костя. — И начался наш триумфальный въезд в город.

— Я и мой муж сели на лошадей, — продолжила тётя Санни. — Наши матросы служили нам оградою по обеим сторонам.